​В Москве состоялось очередное заседание Межведомственной комиссии по вопросам охраны озера. О его итогах, а также о том, почему Байкал приемлет только серьезный подход, рассказал научный руководитель Иркутского научного центра СО РАН, директор Института динамики систем и теории управления имени В.М. Матросова СО РАН Игорь Бычков.

- Уровень озера колебался и на протяжении ста с лишним лет метеорологических наблюдений, и раньше. Причем амплитуда этих колебаний в многолетнем разрезе до зарегулирования стока, то есть в 1900-1955 годах, составляла 2 метра, а после зарегулирования - 2,15.

- Заседание Межведомственной комиссии по вопросам охраны озера Байкал состоялось 22 января, однако об его итогах из материалов СМИ можно узнать немногое. Каковы они, если говорить подробно?

- Протокол еще не подписан, но итоги заседания Межведомственной комиссии уже есть. Первое - в ее работе принял участие полномочный представитель президента в Сибирском федеральном округе Николай Рогожкин, который среди прочего сформулировал задачу: эта комиссия должна стать правительственной, как было ранее. То есть ее должен курировать председатель правительства России или один из его первых замов, а не министр природных ресурсов и экологии.

- В анонсе заседания было сказано, что на нем будет рассмотрен вопрос об установлении границ водоохранной зоны Байкала, позднее на сайте депутата Государственной Думы Михаила Слипенчука появилось сообщение о том, что она будет сокращена. Что произошло на самом деле?

- Ситуацию, возникшую после принятия в марте 2015 года постановления правительства об утверждении водоохранной зоны озера, действительно, подробно рассмотрели. Этот вопрос был инициирован в связи с тем, что сегодня деятельность людей на огромной территории попала под жесткие ограничения. На наш взгляд, такое решение было необоснованным, его приняли в пожарном порядке без должного обсуждения не только с научной общественностью, но и с регионами, на территории которых находится Центральная экологическая зона Байкальской природной территории. То есть Иркутской областью и Республикой Бурятия. В чем суть этих дополнительных ограничений, выполнить которые возможным не представляется? Очень простой пример: в водоохранной зоне нельзя ездить на машинах по дорогам без твердого покрытия. То есть по существующим гравийным и грунтовым трассам, альтернатив которым нет, ездить нельзя в принципе. Принимая такое решение, если оно, конечно, было обдумано, следовало принять и другое: выделить деньги и построить асфальтовые дороги.

Другой запрет заключается в том, что нельзя пасти скот. Хорошо, тогда должны быть обустроены фермы с кормовой базой и системой сбора отходов. Нельзя производить захоронения твердых бытовых отходов. Но тогда в федеральном бюджете необходимо предусмотреть дотации на вывоз мусора за пределы Центральной экологической зоны, несмотря на то, что транспортное плечо может доходить до 400-500 километров. Самое печальное в том, что водоохранная зона вводится не с абстрактной, а со вполне конкретной целью: она должна обеспечивать защиту охраняемого объекта от сбросов загрязняющих веществ, растворенных в поступающей в него воде. По российскому законодательству, для озер с площадью акватории более двух квадратных километров ее граница должна проходить в 500 метрах от уреза воды. Но это требование принято из общих рассуждений о том, что этого расстояния достаточно, чтобы существующие водотоки очистились и не принесли с собой загрязнители.

- Существенно расширив эти границы, в правительстве, по всей видимости, исходили из особого статуса Байкала - объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО?

- После того, как Байкалу в 1996 году присвоили этот статус, Институт географии СО РАН провел исследование, изучив возможности самоочищения водотоков, их фильтрации, геохимических реакций, осадконакопления и других факторов. В результате была разработана водоохранная зона, границы которой были обоснованы с точки зрения науки. Где-то она приближалась к берегу на расстояние 50-70 метров, где-то отдалялась на два с половиной - три, а то и все пять километров. Понятно, что у нас есть дельта Селенги, которая, несмотря на все возможности фильтрации, находится на равнине. Но где-то есть горные хребты, и очевидно, что с обратного их склона в Байкал ничего не попадет. Достаточно большую площадь занимают особо охраняемые природные территории, где никакого негативного воздействия на экосистему озера в принципе быть не может.

В них можно установить водоохранную зону по некоему формальному признаку. Этот вопрос очень важен, поэтому сейчас его активно обсуждают. Есть несколько законопроектов по этой теме. Один из них разработал Слипенчук, предложивший (его идею интерпретировали не совсем правильно) не пересмотреть границы водоохранной зоны, а смягчить действующие в них требования. Допустим, разрешить проезд по дорогам без твердого покрытия. Позиция научного совета СО РАН по проблемам озера Байкал состоит в том, что мы не согласны с таким вариантом. Он выглядит достаточно странно: в России есть общие требования к водоохранным зонам, но для объекта Всемирного наследия, который нуждается в дополнительной защите, мы их снижаем. Другое предложение исходит от Министерства природных ресурсов и экологии.

Раз площадь акватории Байкала превышает два квадратных километра, то и граница охранной зоны должна проходить в 500 метрах от уреза воды. Мы с ним тоже не согласились. Поскольку Байкал является участком Всемирного наследия, достоянием нашим и наших детей, то к нему должен применяться особый, научно обоснованный режим. Мы предложили вернуться к той работе, которую Институт географии делал в сотрудничестве с другими учреждениями, возможно, актуализировав ее. Не знаю, насколько услышат наши рекомендации, но, на мой взгляд, очевидно, что в ближайшей перспективе нужно поступить именно так. Потому что любой житель России может задать тривиальный вопрос: "А почему 500 метров от уреза воды, а не 300? Или километр?". Ответ "так везде" для Байкала не подходит - если мировое сообщество и отечественное правительство признали этот объект уникальным, то и подход к нему должен быть не шаблонным.

- Получается, что благое намерение решить проблему с хаотичной застройкой берегов турбазами, дающими серьезную антропогенную нагрузку, вылилось в запрет всего и вся?

- Здесь, в самом деле, кроется огромная проблема. О ней, к сожалению, мало кто говорит, но нам никуда не деться от того, что надо будет исправлять фундаментальную ошибку. Развитие туризма на Байкале изначально было поставлено с ног на голову. Вместо того чтобы создать инфраструктуру - водопровод, канализацию, дороги и электрические сети, - а только потом на ее основе выделять участки для строительства турбаз, все было сделано с точностью до наоборот: стоят базы с какими-то выгребными ямами, а к ним подводят какие-то сети. Но мы понимаем, что в каком бы замечательном состоянии они ни были, отсутствие нормального водоснабжения и канализования не дает нормального развития туристического бизнеса и не способствует охране озера Байкал. Нарушение ландшафта тоже очевидно. Хотя ни для кого не секрет, что в популярных во всем мире курортных зонах (у россиян некоторые из них были популярны до недавнего времени) отели стоят в 20 метрах от воды, и чистота обеспечена. Мы все видели Египет, Турцию, Гоа, Таиланд.

- Но там это обеспечено за счет развитой инфраструктуры.

- Конечно. Но вы посмотрите - большинство этих отелей встроены в ландшафт. Можно и нужно ли делать так на Байкале - вопрос достаточно спорный. Возможно, у нас недооценен водный туризм - круизы на больших комфортабельных судах. С одной стороны, он позволяет посмотреть на самые заповедные места, с другой - не наносит ущерба ландшафту и природе. Концепция развития туризма так до конца и не реализована, а все проблемы с "Байкальской гаванью" или "Воротами Байкала", как ни назови эту особую экономическую зону, связаны, на наш взгляд, с отсутствием системного комплексного подхода.

- Другой пример научного подхода - оценка влияния уровня Байкала на его экологическое состояние и социально-экономическое развитие приозерного региона, которая была выполнена под эгидой Института водных проблем РАН. Если не ошибаюсь, ее тоже обсуждали на заседании Межведомственной комиссии?

- Институт водных проблем РАН совместно с Иркутским научным центром СО РАН, Институтом систем энергетики СО РАН, Байкальский институт природопользования Сибирского отделения Российской академии наук (БИП СО РАН), г.Улан-Удэ">Байкальским институтом природопользования СО РАН и другими провел довольно интересную работу. Она была посвящена не решению каких-то новых задач, а обработке собранных ранее данных для моделирования того, как дальше может развиваться ситуация. Было показано, что технических возможностей удержать колебания уровня Байкала в пределах метрового диапазона не существует в тех природных условиях, которые сложились или могут сложиться в будущем. Выяснилось, что мы пока не накопили достаточный объем знаний, чтобы с уверенностью сказать, влияет (если да, то в какой степени) или не влияет уровень озера на его экосистему. Сегодня каждый может зайти в Интернет и посмотреть отметки, которые Лимнологический институт СО РАН публикует в режиме реального времени. В чем казус ситуации: вода опустилась ниже "разрешенных" 456 метров над уровнем моря, а постановления, [разрешающего хозяйственную деятельность в таких условиях], нет.

Да Байкал и не будет спрашивать никакого разрешения! И жизнь показала, что нельзя его регулировать в каких-то необоснованных границах. Известный факт: уровень озера колебался и на протяжении ста с лишним лет метеорологических наблюдений, и раньше. Причем амплитуда этих колебаний в многолетнем разрезе до зарегулирования стока, то есть в 1900-1955 годах, составляла 2 метра, а после зарегулирования - 2,15 метра. Так что вопрос не в том, чтобы ограничить колебания, а в том, как сделать так, чтобы мы своими действиями не приводили к катастрофическому изменению уровня Байкала. Она гораздо более сложная и наукоемкая, решается с другой стороны. Для природы засуха, наводнение, извержение вулкана или возникший по естественным причинам пожар - это не катастрофа. Да, при жаркой сухой погоде происходит истощение водных ресурсов, жухнет трава, животные мигрируют туда, где есть вода, - мы все это видели в фильмах про африканскую саванну. Что-то подобное происходит и у нас. Но еще раз говорю: наша деятельность не должна приводить к катастрофическим изменениям окружающей нас экосистемы. Так что перед нами стоит важнейшая задача: определить тот порог действий, за которым наше воздействие на эту систему станет критическим.

- Это приводит нас к проблеме сине-зеленых водорослей, в появлении которых на Байкале, по распространенной версии, винят человека. Ее тоже обсуждали на заседании в Москве?

- Конечно, этот вопрос тоже обсуждался. Рост спирогиры и гибель губок затрагивает уже следующий класс - бычка-желтокрылку. Сегодня подавляющее большинство ученых формулирует такую позицию: мы не готовы ответить, что явилось спусковым крючком этих процессов. Да, очевидно, что на Байкале сложилась сложнейшая ситуация с отсутствием эффективно работающей системы очистки сточных вод. Эту проблему нужно решать в любом случае, нельзя, безо всяких оговорок, чтобы в озеро сбрасывались неочищенные стоки. Это не наша прихоть, это требование законодательства. И то, что в этом смысле происходит в поселках Центральной экологической зоны - безо всяких преувеличений, преступление. Деяние, наказуемое по закону. Мириться с таким нельзя ни в коем случае.

Один из выходов - в рамках федеральной целевой программы ["Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории на 2012-2020 годы"] построить и запустить очистные сооружения во всех населенных пунктах из Центральной экологической зоны. Поможет ли это изменить ситуацию? Не факт, но точно не повредит. Что дальше? А дальше есть много факторов. Во-первых, мы должны понимать, что озеро Байкал - это очень инерционная система. При этом она довольно стрессовая для живых организмов. Как зона рискованного земледелия на суше. В Байкале холодно, и у рыб и растительности не так много возможностей развиваться, нарастать массой, как в теплых озерах или морях. Понятно, что если складываются более благоприятные условия, срабатывает механизм ответной реакции: климат стал чуть теплее, амплитуда колебаний уровня уменьшилась - те же водоросли "пошли в рост". Есть еще одна интересная гипотеза, которую надо рассматривать. Это байкальские газогидраты.

Они выделяют метан при определенной температуре и давлении. Подняли [после запуска Иркутской ГЭС] уровень Байкала на 80 сантиметров - давление увеличилось на восемь сотых атмосферы. Придавили газогидраты, они до определенного времени нарастали, а потом начали выделять метан. Есть предположение, что одно из проявлений этого процесса - круги на льду озера. Возможно. Понимаете, существует множество возможных причин и еще больше комбинаций этих причин. Их все надо срочно и серьезно изучать. Поэтому стоит задача по-новому подойти к мониторингу Байкала: недостаточно два-три-пять раз в сезон пройти на корабле и что-то измерить, нужны тысячи датчиков и сотни камер, фиксирующих то, что происходит в водной толще и на дне. Сейчас, к примеру, на Байкале нет ни одного глубоководного аппарата, с помощью которого можно было бы проводить комплексные исследования. Да, небольшие аппараты делают в Политехе (Иркутском национальном исследовательском техническом университете - "СЭ"), но это не тот масштаб. Нужно полностью изменить существующую парадигму: оставить умы исследователей, но увеличить количество объективных данных, которые они анализируют.

- За рамками анонса наверняка остались еще какие-то вопросы, которые обсуждали участники Межведомственной комиссии?

- Да, одной из тем моего выступления стало то, что, к сожалению, одобренный экспертной комиссией в Москве проект рекультивации накопленных отходов Байкальского целлюлозно-бумажного комбината до сих пор не представлен научной общественности. Те материалы, которые областная прокуратура передала Иркутскому научному центру, подтверждают наши опасения в том, что сам проект переработан не был. На наш взгляд, в таком виде его реализовывать нельзя.

- Вернемся к регулированию уровня Байкала - каких действий следует ожидать по следам работы Института водных проблем?

- Сухой остаток этой работы сводится к выводу: уровень Байкала должен колебаться по тем отметкам, которые установила природа и которые мы физически изменить не можем. Окончательный проект постановления правительства по этому поводу будет, скорее всего, готов в феврале. По сути, речь идет о том, чтобы в периоды длительного маловодья нижний предел использования водных ресурсов озера Байкал ограничивается отметкой 455,54 метра в Тихоокеанской системе высот при минимальных расходах воды через Иркутскую ГЭС в объеме 1300 (1250) кубометров в секунду, обеспечивающих в нижнем бьефе станции устойчивое тепло- и водоснабжение населения и объектов промышленности. А в многоводные годы максимально допустимый уровень воды в озере Байкал ограничивается отметкой 457,85 метра ТО, которая соответствует предельному нормативному уровню безопасности хозяйственных объектов и гидротехнических сооружений, позволяющей пропустить экстремально высокие паводки обеспеченностью 0,01%. Это позволит не прибегать к экстренным постановлениям чрезвычайного характера.

- Нет ли опасности, что при такой амплитуде кто-то может сделать вывод: энергетикам разрешили "сливать" Байкал?

- Это абсолютно неверный подход. Почему была необходима большая работа, связанная с уровнем озера? Потому что, как и в случае с водоохранной зоной, нужна научно обоснованная методика, которая при определении попусков Иркутской ГЭС учитывала бы не только сегодняшний уровень Байкала, но и прогнозные данные, долгосрочные модели. Она должна быть максимально формализованной и позволять, условно говоря, в автоматическом режиме устанавливать график работы Иркутского гидроузла в тех или иных условиях. Сегодня функцию государственного регулирования выполняет Енисейское бассейновое водное управление, которое в соответствии с действующими правилами использования водных ресурсов каждый раз решает, сколько можно сбрасывать. Никакого произвола со стороны энергетиков нет в принципе.

 А мы, ученые, все время повторяем мысль академика Валентина Афанасьевича Коптюга, которую можно сформулировать примерно так: "Байкал - это огромная естественная лаборатория, но не для экспериментов, а для формирования нового типа исследований, направленных на изучение и понимание взаимосвязей уникальной экосистемы". С одной стороны, мы не можем превратить окружающую его территорию в резервацию, с другой - нельзя превратить Байкал в безжизненное озеро, которое прекратит свое существование как уникальный объект. К сожалению, простых решений на этом пути быть не может. Нельзя где-то установить метровый диапазон колебаний или 500-метровую границу охранной зоны. Это комплексная система, в которой все тесно взаимосвязано. Крайне важно, чтобы мы эти решения принимали в рамках понятной, четкой, определенной и обоснованной системы знаний и системы координат. В итоге оказывается, что наука предлагает наилучшие решения.

- Науку вообще можно смело считать основой современной цивилизации.

- Кстати, мы с вами разговариваем 28 января - в день, когда (по старому стилю) Петр I подписал указ о создании Петербургской академии наук. А 8 февраля - День российской науки, который стал официальным праздником в 1999 году. Поэтому я бы хотел поздравить наших ученых с праздником. А остальным пожелать: почаще прислушивайтесь к науке. Потому что ученые - это те немногие люди, которые в первую очередь заняты поиском истины.

Источники

Игорь Бычков: "Нельзя превратить Байкал в безжизненное озеро"
Восточно-сибирская правда (vsp.ru), 05/02/2016

Похожие новости

  • 09/09/2019

    Заседание Объединенного ученого совета СО РАН наук о Земле

    ​ ​10 сентября 2019 года в 9.00 в конференц-зале ИГМ/ИНГГ СО РАН состоится заседание Объединенного ученого совета СО РАН наук о Земле.    Повестка Заседания ОУС СО РАН наук о Земле Новосибирск, 10 сентября 2019 года.
    503
  • 03/08/2016

    Время перемен. Интервью с академиком Игорем Бычковым

    О необходимости объединения исследований Байкала и изменения позиции Российской академии наук в отношении государства и общества рассуждает академик Игорь Вячеславович Бычков​ — научный руководитель Иркутского научного центра Сибирского отделения РАН и директор Института динамики систем и теории управления им.
    2081
  • 05/02/2019

    Как помочь Байкалу?

    ​В Иркутском научном центре СО РАН прошло заседание Научного совета СО РАН по проблемам озера Байкал. Ученые обсудили вопросы, связанные с сохранением уникального объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО, и подготовили ряд предложений в различные министерства и ведомства Российской Федерации.
    581
  • 18/05/2016

    Какая система безопасности нужна Байкалу?

    Фразу "история нас учит..." все считают аксиомой и лезут за мудростью в подвалы веков. Хотя вчерашний день - уже история. И он учит лучше, чем позавчерашний. Но никто не хочет умнеть на вчерашних ошибках.
    1278
  • 23/11/2016

    Владимир Фиалков : Байкал — уникальное озеро, и музей должен соответствовать

    ​Накануне 75-летия глава единственного в России музея на берегу Байкала кандидат географических наук Владимир Абрамович Фиалков рассказал о своем жизненном пути, о перспективах развития выставочного центра и о том, чем сегодня способно удивить ученых крупнейшее пресноводное озеро планеты.
    2014
  • 19/01/2016

    Академик Александр Асеев: СО РАН сопротивляется атомизации науки

    Перемены последнего времени не снизили активность Сибирского отделения РАН - оно по-прежнему на переднем крае и научной, и организационной работы. Итоги прошедшего года подводит вице-президент Российской академии наук и председатель СО РАН академик Александр АСЕЕВ.
    2047
  • 02/09/2016

    Имея много, Иркутская область довольствуется малым

    ​Прошло ровно четыре года, как в Иркутской области заговорили о создании нефтегазового кластера. Сегодня тема практически забыта. Экзамен для нефтяников В принципе это было ожидаемо, ведь такая участь постигала в Приангарье и многие другие планы по использованию углеводородов.
    1538
  • 08/04/2019

    Академик Арнольд Тулохонов: даже самые современные очистные сооружения не решат проблем экосистемы Байкал

    ​Не успели утихнуть страсти по строительству завода розлива питьевой воды в Култуке, как вновь в СМИ появились негативные материалы о принятии Министерством природных ресурсов РФ нормативов для сточных вод, сбрасываемых в Байкал.
    562
  • 04/05/2017

    Спецвыпуск журнала «Вестник РФФИ» посвящен озеру Байкал

    ​Очередной темой спецвыпуска журнала «Вестник Российского фонда фундаментальных исследований» стало озеро Байкал. Предыдущие два выпуска издания были посвящены вулканам Камчатки и Долине гейзеров в Кроноцком заповеднике.
    2981
  • 14/03/2016

    Карьера начинается с Арктики

    ​Магистрант геолого-геофизического факультета НГУ Андрей Картозия уверен, что прошедший Молодежный форум «Арктика. Сделано в России» станет трамплином для его профессиональной карьеры. Андрей работает инженером в лаборатории геоинформационных технологий и дистанционного зондирования Института геологии и минералогии В.
    3375