Иосиф Гительзон, академик, советник РАН в Институте биофизики СО РАН, научный руководитель Института фундаментальной биологии и биотехнологии Сибирского федерального университета:

- В свое время создание региональных отделений РАН обеспечило новый импульс для интеллектуального развития востока и севера страны, открыло дорогу в науку многим молодым талантам, для которых была недоступна столица. Оно образовало питательную среду для прикладной науки, для инноваций, способных ускорить развитие производства. Сейчас же вся эта возведенная за полвека научная и образовательная структура под угрозой.

Пишу об этом, пожалуй, слишком эмоционально, выпадая из академического стиля, потому что по мере сил участвовал в формировании этого интеллектуального пространства для Сибири, а теперь вижу симптомы его распада вследствие "реформы" РАН - может быть, и благой по намерениям, но крайне неудачной по исполнению и результатам.

Столько ума и государственных средств было вложено в создание региональных очагов науки! Не буду перечислять мировые научные и практические результаты государственного масштаба работ институтов Сибирского отделения. Они общеизвестны. Но в результате реформы Сибирское и другие региональные отделения утратили свои институты, и их интегрирующая роль сохраняется пока лишь в силу инерции заложенных при их создании разумных традиций. Лишенные этих связей институты, разделенные еще и сибирскими расстояниями, обречены провинциализироваться. 

Понимая это, научное сообщество ищет пути сохранения. Одни НИИ присоединяются к столичным институтам, но это обрекает их на вторичную, провинциальную роль и создает угрозу исчезновения при продолжающемся сокращении расходов на науку. Другие, наиболее крупные, пытаются выстоять в одиночку. Третьи объединяются в центры по географическому принципу - эту дорогу выбрали мы в Красноярске. Надеюсь, наш суммарный потенциал позволит сохранить академический уровень науки в нашем городе. 

Но все три пути - лишь способы выживания в лихолетье. Радикальное решение -  восстановление крупных региональных отделений путем возвращения институтов под их руководство. Не сомневаюсь, что логика общегосударственного интереса приведет к этому. Сейчас, пока связи не утрачены, это обойдется гораздо дешевле, чем через многие годы строить их заново, как это пришлось делать отечественной биологии, разрушенной лысенсковским вторжением.

Три года назад, накануне принятия закона о РАН, в "Поиске" была  опубликована моя статья об ожидаемых последствиях реформы ("Ошиблись целью", №36, 2013. - Прим. ред.) К сожалению, многое из сказанного тогда остается актуальным. Позволю себе кратко повторить изложенные в ней мысли в надежде, что они хоть каким-то образом могут оказаться полезными при подготовке нового закона о науке.

Главная проблема сегодня - в использовании научных результатов. Здесь главный провал. И он образовался вовсе не потому, что РАН выдает мало научных результатов - она дает гораздо больше, чем производство в состоянии воспринять, знаю это по работам нашего института. Мы сделали достаточно много вещей, которые, что называется, просятся в практику. Но они не используются, потому что нет воспринимающей системы: разрушены отраслевые институты. А экономика, сидящая на нефтяной игле, построена так, что эти результаты не востребует. Вот здесь беда. Вот где узел проблем.

Что может сделать государство? Прежде всего, восстановить воспринимающую систему и поддержать финансово фундаментальную науку. А если это пока невозможно, хотя бы не пытаться ею "рулить". Фундаментальная наука в чем-то сродни искусству: руководить ею извне невозможно. Она развивается из внутренней логики прежде всего. Не за плату (хотя ученому надо на что-то жить и содержать семью), не из заданий, а из себя. Таково ее свойство.

Попытка управлять наукой с помощью бюрократических средств - убийственна. Поэтому она и встретила такое резкое сопротивление.

Совершенно иное дело - использование результатов фундаментальных исследований. Тут можно предвидеть и планировать, управлять и востребовать то, в чем заинтересовано производство.

Нужен единый закон - о науке, об использовании ее результатов и об университетском образовании. Эти три компонента нуждаются в радикальном улучшении, и для РАН как сосредоточения научного потенциала страны было бы естественно выступить инициатором соответствующего законопроекта.

Андрей Старинец, научный сотрудник физического факультета Оксфордского университета, Великобритания:

- Помнится, писатель Юрий Бондарев на XIX партконференции пророчески сравнил перестройку с самолетом, который взлетел, не имея ни малейшего представления о том, где будет садиться. Вот уже 30 лет Россия все напоминает мне этот самолет, а "реформа РАН" и прочие аналогичные начинания - просто микрокосм, отражение этой глобальной потери смыслов.

Трудно оценить меру успеха преобразований, затеянных неизвестными (публично) лицами с неизвестной (публично) истинной целью. Ведь никто так и не взял на себя ответственность за "реформу РАН". Правда, "реформа" была частично блокирована, апокалиптические сценарии не реализовались, ученые работают, получают зарплату и гранты, массового исхода из науки не наблюдается. ФАНО, насколько нам известно, искренне пытается наладить диалог с научным сообществом. Но принесли ли пользу стране эти преобразования? Мы этого не видим. ФАНО как сугубо бюрократическая структура не может полноценно заменить РАН в руководстве научными институтами. Функционер слишком несвободен, чтобы управлять творческими процессами. Функционер будет алчно требовать наукометрию, бесконечные отчеты, справки о количестве аспирантов на душу населения: это естественный язык функционера, дерзость ему противопоказана. Но ведь наука существует совсем на другом уровне. Вот я прямо вижу, как, скажем, Мигдал или Померанчук подсчитывают свои индексы Хирша... Это же смешно! Разве можно затевать реформу, не продумав смысла, конкретных и достижимых целей, сроков, последствий, критериев успеха?

Мы можем только повторить то, что говорили и три года назад: в первую голову отреформировать надо не РАН, а самих реформаторов. Нужно создать наконец адекватный (прозрачный и полностью отвечающий за результат) субъект формирования научно-технической политики государства. Будет ли это воссозданный ГКНТ или иная структура, не так важно. Но нынешняя слабость высшего звена управления этими процессами в условиях тяжелейших для России вызовов современности служит источником серьезнейших опасений. 

Михаил Эпов, академик, заместитель председателя Сибирского отделения РАН, директор Института нефтегазовой геологии и геофизики СО РАН, изложил свое видение ситуации в виде письма президенту Владимиру Путину:

- Уважаемый Владимир Владимирович! Промежуточные итоги "революции сверху" вырисовались в полной мере. На смену старой великодушной маме, Российской академии, опекавшей всех: и исполнительных, и непослушных, и слегка ленящихся, и вообще самых разных, лишь бы множились научные результаты, пришла администрация детского дома. Она по-своему заботится об ученых, считая их недостаточно эффективно функционирующими единицами. Поэтому надо подтянуть исполнительную дисциплину, правильно организовать всестороннюю отчетность и запустить регулярные процедуры оценки результативности научных сотрудников. А после достижения достаточной однообразности приступить к неуклонной оптимизации финансовых расходов и тотальному избавлению от старого академического наследия. В 1920-х стремительному движению вперед мешали реликты императорской академии, в 2010-х - советской. Теперь поле зачищено и можно спокойно приступать к легальным процедурам приватизации непрофильных активов.

Владимир СОТЧЕНКО, академик, главный научный сотрудник Всероссийского НИИ кукурузы:

- В сельскохозяйственной науке эффективность работы научных учреждений определяется выполнением требований, которые предъявляют сельхозпроизводители. Сегодня они возросли в связи с общеполитической и экономической обстановкой, которая складывается вокруг России, задачей импортозамещения. Если рассматривать реформу научной сферы с этих позиций, то, на мой взгляд, она ведется не очень верно. 

Возьму только одно ее направление - так называемую оптимизацию научных учреждений или попросту слияние. Нас, как и еще целый ряд организаций, в том числе ВНИИ овцеводства и козоводства, к примеру, планируют объединить со Ставропольским НИИ сельского хозяйства, который создавался для решения краевых задач. Но ведь наши два ВНИИ работают в масштабе всей страны! 

Второе. Пытаются объединять совершенно разноплановые НИИ. Что мы сможем взять у коллег, чем обогатиться? Узнаем, как создавать новые породы овец или коз? А они - как выращивать гибриды кукурузы? Где логика? Мощной материально-технической базой Ставропольский НИИ сельского хозяйства не располагает. Перспектив роста федерального финансирования на эти цели тоже нет. После объединения мы потеряем статус юридического лица, все наши специфические вопросы должны будем решать через новое руководство. Между тем важнейшие составляющие сельскохозяйственной науки - стабильность и оперативность. Сохранятся ли они  в условиях непонятно какого конгломерата научных организаций? Очень сомневаюсь. 

Удивляет меня и непоследовательность ФАНО. На совещании в Министерстве по делам Северного Кавказа, одно из заседаний которого проходило в нашем институте, Михаил Михайлович Котюков меня заверял: институт трогать не будут. Прошло немного времени, вопрос объединения, присоединения вновь поднят. А ведь гораздо целесообразнее  (и об этом также шла речь на совещании) создать при ВНИИ кукурузы мощный селекционный центр с заводом - мы его, кстати, сами начали строить. Своими силами. Да, ФАНО помогало найти инвестора. Нашли. Но когда дело дошло до подписания договора, выяснилось: потенциальный инвестор хотел бы получить от нас все наши патенты. Этот как? Это почему? Одним словом, договор подписан не был. 

Если вы в одном не можете помочь, в другом - средств нет, тогда дайте работать, хотя бы не мешая. Мы самостоятельно развивались, развиваемся и будем это делать, принося реальную пользу стране. 

И еще. Мне не очень понятна позиция руководства РАН. Если уж объединили три академии, давайте считать проблемы общими. Но пока РАН заняло по отношению к сельскохозяйственной науке позицию стороннего наблюдателя. Вы сами, мол, разбирайтесь со своими болячками. Это тоже, кстати, следствие проводимой реформы.    

Материалы подготовили Светлана БЕЛЯЕВА, Наталия БУЛГАКОВА, Ольга КОЛЕСОВА и Станислав ФИОЛЕТОВ  

Источники

Триста лет и три года
Поиск, 21/10/2016

Похожие новости

  • 17/06/2017

    Академик Алексей Конторович: «Серьезно рискуем остаться без науки академической»

    ​​В одном из своих интервью глава Федерального агентства научных организаций (ФАНО) Михаил Котюков высказал мнение о необходимости дальнейшей реформы Российской академии наук: «Для того чтобы Академия стала, так сказать, надведомственной структурой, то есть отвечала бы за экспертизу всего научно-исследовательского комплекса страны, а не только академических институтов, нужно усовершенствовать ряд внутренних процедур».
    1819
  • 25/10/2016

    Михаил Котюков: «Наука превращается в практику и, в общем, в экономику»

    Ровно три года назад, 25 октября 2013 года, было создано Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). По закону "О реформе РАН", Российская академия наук, медицинская и сельскохозяйственная академии вошли в единую РАН, а ФАНО было поручено контролировать имущество академии.
    2194
  • 22/04/2016

    Дмитрий Медведев встретился с президентом РАН Владимиром Фортовым и руководителем ФАНО России Михаилом Котюковым

    В ходе встречи академик Владимир Фортов сообщил, что опубликован список вакансий на получение званий академиков и членов-корреспондентов РАН. "184 академика и 334 члена-корреспондента, при этом, правило было такое: половина вакансий для членов-корреспондентов - в возрасте до 50 лет, для академиков - 30% в возрасте до 60 лет", - отметил Владимир​ Фортов.
    3738
  • 04/04/2018

    Подведены итоги оценки результативности научных организаций

    454 организации разделили по трем категориям. Чем отличились сельскохозяйственные институты, чему Минздраву стоит поучиться у ФАНО и в каком регионе больше всего институтов из третьей категории, читайте в материале Indicator.
    4138
  • 07/10/2016

    Академик Владимир Накоряков об эффективных менеджерах

    Кто бы мог в доперестроечные времена представить, что руководить наукой будут не ученые, а скорее враги Академии наук. Эти времена пришли. После разделения Академии наук на Академию наук, состоящую только из членов Академии и в последнее время из так называемых профессоров РАН, и передачи институтов в ведение Федерального агентства научных организаций (ФАНО), началось уничтожение и остатков фундаментальной науки в России.
    1714
  • 20/06/2016

    Наука колхозного типа

    ​Российские НИИ объединяют вокруг комплексных планов. Зачем — выясняла Наталия Нехлебова. Научная общественность бурно обсуждает новую идею Федерального агентства научных организаций (ФАНО) — собирать ученых в большие коллективы под спущенную сверху тему.
    2356
  • 29/05/2016

    Академию снова зовут на борьбу

    ​Профсоюз работников Российской академии наук, насчитывающий около 74 тысяч членов, провел свой VI съезд. Сегодня профсоюз объединяет в основном сотрудников институтов, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, и к РАН прямого отношения не имеет.
    2083
  • 16/06/2017

    Основные структурные преобразования сети научных институтов планируется завершить в 2017 году

    На первом совместном заседании Научно-координационного совета при ФАНО России и Президиума РАН с докладом о ходе реструктуризации сети академических институтов выступил первый заместитель руководителя ФАНО России Алексей Медведев.
    1898
  • 03/10/2016

    Есть ли будущее у отечественной науки?

    Учёные РАН провели «Неделю протеста» в связи с грядущим сокращением финансирования фундаментальных исследований. Получатели мегагрантов тоже говорят о необходимости финансовых вложений в дальнейшее развитие их лабораторий.
    2487
  • 25/05/2016

    Исследователи третьей степени: ещё раз – об оценке эффективности научной деятельности

    Все началось с того, что Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) решило качественно поднять уровень  отечественной науки. Основную проблему определили быстро: наша наука слабо интегрирована в мировую.
    3987