​Несмотря на санкции в отношении России, научное международное сотрудничество продолжается и даже расширяется. Национальный центр научных исследований Франции (CNRS) и Российский фонд фундаментальных исследований совместно финансируют работы по изучению климатических изменений Арктики и Антарктики, физике частиц и другим актуальным направлениям, рассказал «Известиям» президент и генеральный директор CNRS Антуан Пети.

Он также объяснил устройство французской науки, оценил уровень российских ученых и возможность дальнейшего взаимодействия в условиях санкций. Разговор состоялся в рамках прошедшего в Сочи форума «Наука будущего — наука молодых».

— Сколько ученых работают в CNRS?

— CNRS — очень крупная государственная организация, мы занимаемся всеми отраслями науки. У нас 32 тыс. сотрудников, из них 12 тыс. заняты исследованиями. Плюс инженеры, техники и административный персонал, а также студенты, которые учатся и параллельно пишут диссертации. В структуру входят 10 тематических институтов и еще примерно тысяча лабораторий по всей Франции.

— Лаборатории большие?

— Разные. В среднем в них работает примерно по 100 человек. Но может быть и 15, и 70, в зависимости от тематики. Все лаборатории взаимодействуют с французскими университетами. Одни сотрудники лаборатории могут получать зарплату от CNRS , другие — от университета. Насколько я знаю, в России такой близкой связи между научными институтами и университетами нет.

— Вы замыкаете на себя всех ученых Франции или в стране есть и другие крупные научные организации?

— Мы закрываем все отрасли знания, но наш центр — не единственная научная государственная организация. Например, существует отдельный институт, который занимается медицинскими исследованиями, еще один — сельским хозяйством, есть отдельные военные лаборатории.

— А CNRS с военными сотрудничает?

— Да. Мы работаем с военными французскими агентствами.

— То есть часть разработок у вас закрыта?

— Закрыт очень маленький процент. Наши ученые могут выполнять заказы для военных или секретных отраслей, но нет полностью засекреченных сотрудников. Потому что очень сложно продвигаться по карьерной лестнице, если нельзя публиковаться и рассказывать о своей научной деятельности. Например, ученому приходится ждать 18 месяцев после того, как его промышленная разработка запатентована, чтобы опубликовать статью. Это уже тяжело. А с военными ждать бесполезно, потому что разработки засекречены навсегда. Ученым это невыгодно. По большей части мы выступаем скорее как научные консультанты, советники для военных.

— Какой процент ученых CNRS занимается чисто фундаментальными исследованиями?

— Не знаю и не хочу знать. Не ведем такой статистики. Нельзя посадить каждого ученого в свой домик: вот этот занимается фундаментальными исследованиями, а этот — прикладными. Мы считаем, что фундаментальные исследования должны перетекать в прикладные и наоборот. Например, три наших нобелевских лауреата — Альберт Ферт, Жан-Мари Лен и Серж Арош — были очень плотно связаны с промышленным прикладным сектором.

— Какие направления исследований во французской науке и вашей организации развиты особенно?

— Не могу выделить какую-то одну область. Практически по всем направлениям мы имеем лучших специалистов, работающих на мировом уровне. Дело в том, что мы сумели создать хорошие условия для ученых. Например, им не нужно преподавать. Точнее, они могут это делать, если сами хотят, но такой обязанности у них нет. А значит, любой исследователь имеет возможность уехать на несколько месяцев за границу. Это важное условие для научной деятельности. Поэтому многие профессионалы стремятся к нам. 30% наших ученых — не граждане Франции. Мы нанимаем лучших ученых по всему миру.

— Какие направления в российской науке вы считаете сильными, чем наши ученые могут быть полезными CNRS?

— У вас, конечно, очень развитая в научном плане страна, есть много сильных ученых в разных областях. В первую очередь я бы назвал физику и математику, где у вас давние традиции. Чем мы друг другу можем помочь? Создавать условия для сотрудничества, чтобы высококлассные ученые наших стран могли работать вместе.

— Вы, конечно, знаете, что в отношении России введены санкции. Не мешает это научному взаимодействию?

— Несомненно, политические моменты присутствуют. Но наше сотрудничество давнее, многолетнее и очень успешное. Конечно, наука — это часть общества, мы не можем сказать, что не хотим ничего понимать про политику, санкции и т.д. Однако можем постараться, насколько это возможно, развивать сотрудничество, несмотря на политические разногласия наших стран. Мы ведь и в жизни, когда с кем-то дружим, можем быть не во всем с ним согласны и всё же продолжаем дружить. Думаю, здесь должен быть похожий подход. Мы продолжаем научное сотрудничество, а политики пусть разбираются на своем уровне.

— Но ведь по некоторым направлениям сотрудничать будет совсем невозможно.

— Мы решили уделить большее внимание фундаментальной науке. В исследованиях, касающихся промышленного применения, действительно могут быть проблемы, но по фундаментальным изысканиям у нас большое поле для коллаборации. Два наших президента однозначно дали понять, что, несмотря на политические разногласия, в плане науки нашим странам сотрудничать стоит.

— Между российскими научными организациями и CNRS подписан ряд соглашений. Что будете делать в ближайшие годы?

— У нас уже 20 лет действует соглашение с Российским фондом фундаментальных исследований, мы продлили его на следующий период. Этот документ охватывает все области науки. Подписано соглашение о совместных исследованиях Арктики и Антарктики, связанное с изучением изменения климата. Также собираемся развивать совместные исследования физики частиц. Это важно, ведь буквально через несколько лет начнутся работы по созданию нового большого адронного коллайдера, и поскольку у России и Франции уже есть совместные разработки в этом направлении, нам выгодно объединиться.

А почему французам так важны исследования Арктики и Антарктики?

— Вы думаете, почему мы сидим в Каннах под пальмами, а думаем об Арктике? Как раз в Каннах и имеет смысл об этом думать. Потому что если произойдут необратимые изменения климата и начнется серьезное глобальное потепление, уровень моря поднимется и нас всех зальет. Лучше подумать об этом сейчас.

Справка «Известий»

Национальный центр научных исследований Франции (НЦНИ) — Centre National de la Recherche Scientifique (CNRS) является основным партнером Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) во Франции. Совместно они финансируют отобранные на конкурсной основе двусторонние проекты по всем областям фундаментальных исследований сроком до трех лет. Условия сотрудничества РФФИ с НЦНИ определяются соглашением, которое было заключено в 1996 году. С тех пор это соглашение регулярно продлевается. До 2016 года максимальный грант составлял 600 тыс. рублей в год, с 2018 года финансирование было увеличено. Максимальный грант составляет 1,2 млн рублей в год. В 2018 году было профинансировано 133 проекта на сумму 124,32 млн рублей.

Анна Урманцева

Похожие новости

  • 25/06/2018

    Академик Владислав Панченко: научная дипломатия должна стать постоянно действующим механизмом

    В мае этого года Российский фонд фундаментальных исследований успешно провел в Москве ежегодное заседание Глобального исследовательского совета (ГИС), который объединяет более 80 национальных фондов, финансирующих научные исследования.
    654
  • 17/11/2017

    Химик Александр Кабанов — о своей работе на стыке наук и том, чем организация науки в России отличается от американской

    ​Александр Кабанов — русский и американский химик, специалист в области адресной доставки лекарств, директор центра нанотехнологий для доставки лекарств университета Северной Каролины, создатель лаборатории «Химический дизайн бионаноматериалов» МГУ, член совета по науке Министерства образования и науки РФ, член координационного совета международной Ассоциации русскоязычной академической науки.
    1757
  • 19/10/2017

    Между Россией и Беларусью идет процесс создания единого научного пространства

    Координацией научного сотрудничества ученых Российской академии наук (РАН) и Национальной академии наук (НАН) Беларуси на государственном уровне занимается Межакадемический совет по проблемам развития Союзного государства (МАС).
    923
  • 07/07/2017

    Александр Кабанов: Научная диаспора России нужна?

    В мае 2017 года Совет по науке при Минобрнауки принял заявление об использовании потенциала научной диаспоры в развитии приоритетных направлений российской науки [1]. О том, почему Совет обратился к этому вопросу, Наталия Демина побеседовала с членом Совета Александром Кабановым, зав.
    990
  • 11/01/2018

    Аскольд Иванчик: бюрократический пресс на науку очень сильно вырос

    ​Интервью с членом-корреспондентом РАН Аскольдом Игоревичем Иванчиком. — Уважаемый Аскольд Игоревич, мы договорились, что Вы расскажете о положении ученых РАН и о тех проблемах, которые возникли после так называемой реформы, начатой в 2013 году.
    1207
  • 31/10/2017

    Как российские научные журналы продвигают за рубеж и кто этому мешает

    ​Чем занималась и занимается издательская компания Pleiades Publishing, Inc. и какова ее роль в публикации российских научных журналов за рубежом, как издание этих журналов менялось от СССР к России, подходят ли нам модели журналов со статьями в открытом доступе и как будут издаваться и создаваться научные статьи через десять лет, в интервью Indicator.
    2142
  • 29/05/2017

    Бодался теленок с дубом, или Пять лет Обществу научных работников

    «Я с утра думал о том, каковы итоги нашей работы за пять лет, и казалось, что один сплошной пессимизм. А потом напротив каждого пункта с проблемами стал писать: сделать то и это — и получил программу к действию, то есть оптимизм», — заметил, смеясь, сопредседатель совета Общества научных работников Александр Львович Фрадков накануне Общего собрания ОНР, назначенного на 23 мая 2017 года.
    928
  • 07/10/2017

    Чем объясняется рост научного бюджета?

    Запущен официальный процесс формирования бюджета будущего года. На какую часть общего пирога может рассчитывать наука? Мы решили, что лучше всего об этом наверняка знают в Профсоюзе работников РАН, который держит вопросы финансового обеспечения исследовательской сферы под неусыпным надзором.
    2333
  • 02/10/2017

    Владислав Панченко: «Без науки у нас нет будущего»

    Председатель совета РФФИ академик Владислав Панченко в спецвыпуске журнала "В мире науки", посвященном 25-летию РФФИ. ​25 лет Российскому фонду фундаментальных исследований – это много или мало? С одной стороны, много, ведь за это время сделано столько важных и добрых дел, что уже можно подводить некоторые итоги.
    1073
  • 13/12/2015

    Eжегодная конференция Российско-Американской научной ассоциации RASA-USA прошла в США

    В работе очередной VI Eжегодной конференции, которая состоялась в Университета Джорджа Вашингт​она в столице США, приняли участие представители двух стран.Среди них министр образования и науки Российской Федерации Д.
    2415