Кандидат на пост президента РАН – Александр Михайлович Сергеев рассказал о том, каким он представляет себе "фронт" фундаментальных научных исследований в стране и продолжение реформы Российской академии наук.

- Александр Михайлович! Все мы помним, что в советское время фронт научных исследований был сплошным. Перед учеными ставилась задача конкуренции по всем направлениям. Что Вы думаете о российском «научном фронте»? Исследования должны проводиться по всем направлениям или стоит выделить какие-то из них и финансировать точечно?
 

 - В советское время фронт был сплошным, но не очень широким, так как самих научных направлений было не так много, как сейчас. Страна в то время была достаточно богатой и могла позволить себе держать такой сплошной фронт. Несмотря на то, что теперь государство не имеет больших финансовых возможностей, - я считаю, что нужно в какой-то мере стараться поддерживать все научные направления, просто потому что если мы что-то упустим, а мир уйдет вперед, - мы не сможем даже понять, чем они там занимаются. Появятся области, в которых мы не будем иметь ни одного специалиста. Но вместе с тем, необходимо выделять приоритетные направления, и они могут быть разными в разные периоды времени. Для этого тоже важно иметь достаточно высокий уровень компетенций на всем сплошном фронте.

- Существуют ли какие-то направления, в которых, с Вашей точки зрения, мы уже так безнадежно отстали, что это сказывается на жизни нашего общества?

 - Я бы сказал, что число направлений в науке, по которым мы еще не отстаем от мирового уровня, неуклонно уменьшается. Трудно оценить степень безнадежности в конкретных случаях отставания, но то, что оно сказывается на жизни общества, несомненно. Посмотрите вокруг - практически все высокотехнологичные составляющие нашей повседневной жизни приходят к нам сейчас извне: автомобили, самолеты, смартфоны и вся бытовая электроника, банковские карты, медицинская диагностика, новые лекарства и многое другое. А в них-то, как раз, и воплощены достижения современных наук - химии и физики материалов, наноэлектроники, фотоники, молекулярной и клеточной биологии.

К сожалению, только в редких случаях наши достижения оказываются конкурентными. Но очень хочется верить, что пока мы можем разобраться в любых развиваемых научных направлениях.

Мне труднее говорить о гуманитарных науках, хотя влияние на жизнь общества их отставания может быть даже более глубоким, чем в сфере естественных наук. Например, сейчас много говорят об отставании в изучении связи менталитета граждан с выполнением законов. Почему у нас плохо выполняются законы и стратегии? Потому что мы упустили, как оказалось, банальную вещь: они выполняются тогда, когда народ воспринимает и потому готов выполнять законы. Мы прыгнули в новую общественно-экономическую формацию и начали издавать законы с правилами, которых в массе своей не воспринимаем, потому что менталитет остался вчерашним. Здесь, в отличие от высоких технологий, перенести на нашу почву зарубежные наработки не получается.

- Из каких же источников будет финансироваться сплошной фронт российской науки?
 

 - Вообще есть два источника финансирования фундаментальных и поисковых исследований - государство, понимающее ценность науки для своего будущего, и высокотехнологичная экономика, почувствовавшая, что применение научных достижений дает прибыль и конкурентные преимущества на рынке. В этом отношении наука в нашей стране оказалась в своеобразной «долине смерти». Государство, по сравнению с советским, уже не может поддерживать исследования в достаточном объеме из-за бюджетных ограничений, а частный инвестор еще не может, а во многих случаях и не хочет, из-за слабого развития и малого удельного присутствия высокотехнологичной индустрии в экономике страны и, с другой стороны, объективного стремления получить максимально быструю прибыль путем закупки передовой технологии «под ключ». Появление серьезного инвестора извне маловероятно из геополитических соображений. Поэтому в ближайшие годы основная поддержка останется только со стороны государства, и поэтому сплошной фронт может быть только тонким - денег на единицу длины этого фронта у государства немного.

Держать его мы можем только на базовом уровне. Назовем его "уровнем понимания". Но где тонко, там и рвется – есть объективная опасность резкого и необратимого отставания в прорывных направлениях. Однако, на мой взгляд, должны быть еще два более высоких уровня, которые мы не можем держать сплошными – уровни с фрагментарной или точечной поддержкой ограниченного числа принципиально важных направлений и проектов.

Вторую ступень я называю «уровнем конкурентности». Это крупные проекты, в которых мы можем реально конкурировать на мировом научном поле, и здесь не обойтись без серьезной финансовой поддержки.

Таких направлений должно быть немного, иначе высокой конкурентности не достигнуть в принципе. Хорошая, опробованная в нашей стране практика - «мегагранты» Минобрнауки. Вы помните, - это было 50 миллионов в год на 4 года в начале десятых годов, сейчас – это должно быть 100 миллионов из-за девальвации рубля. Эффект от этой программы был однозначно положительный. Можно было закупить оборудование, к нам ехали из-за границы люди, которые сравнивали российские возможности с мировыми и выбирали нас, так как можно было делать работу на эти средства на конкурентном мировом уровне. Если посчитать затраты на сотню таких проектов получается – 10 миллиардов рублей в год. Честно говоря, мне кажется, что это вполне достижимая сумма для нашей страны. 

Уровень конкурентности» вернет нам признание в мире. Мы начнем восстанавливать наше присутствие на крупных международных конференциях, публиковаться в топовых журналах. Сейчас на крупных конференциях практически не осталось приглашенных докладов из России. В топовых международных журналах мы обычно присутствуем в далеко не основных соавторах. Допустим, физик –теоретик поехал на месяц-другой или больше поработать за границей, и зарубежные коллеги включили его в список авторов. Но если вы посмотрите, сколько топовых публикаций от начала и до конца сделано по результатам научных работ, особенно экспериментальных, внутри России, - это почти ноль. Ну, а если мы с вами хотим быть «впереди планеты», - у нас должен быть «уровень лидерства.

Тут нужно будет финансировать создание уникальных установок и исследовательских комплексов для исследований, обеспечивающих рекордные по мировым меркам характеристики научного инструментария. Создание таких комплексов иногда называют проектами класса mega-science. Если разобраться в том, как «устроены» результаты нобелевского уровня, - за ними почти всегда стоят уникальные инструменты.

Вот, например, у вас есть часы с секундной стрелкой. Можете ли вы с этими часами померить какой-то процесс, который длится, скажем, две миллисекунды? Нет. Но на этом временном масштабе «расположен» целый мир явлений. Получается, нужно изобретать часы, которые работают на миллисекундном уровне. Однако, создав такие часы с миллисекундной стрелкой, вы не сможете понять, что происходит на уровне микросекунд. И так далее. Ясно, что часы, умеющие измерять все более мелкие масштабы времени, становятся все дороже. Совсем недавно человечество научилось измерять фемтосекундные процессы и впервые увидело колебания атомов в молекуле (фемтосекунда – это одна миллиардная часть микросекунды). Фемтосекундные лазеры "заработали" уже три нобелевских премии. На пороге изучения - аттосекундный мир, еще в тысячу раз более скоротечный, когда мы сможем наблюдать движение электронов в атомах. В Европе закачивается строительство первого центра аттосекундной физики стоимостью около 300 миллионов евро.

Да, вот такие масштабы денег, уровень лидерства стоит дорого! Но если ли мы хотим развернуть вектор «утечки мозгов» обратно, - то нам нужны уникальные инструменты и комплексы, привлекающие ученых делать науку в России. Без этого никаких нобелевских премий у нас не будет.

 

 

- Как вы будете объяснять нашим чиновникам, что наша наука не обойдется без дорогих инструментов?
 

 - Это легко объяснить на примере спорта – на уровне «голов, очков и секунд». В 60-ых-70-ых годах у нас в Нижнем Новгороде был трамплин для летающих лыжников. И были чемпионы мира, были лидеры советской сборной. В российское время этот трамплин заржавел и его сломали. Всё, чемпионов мира из Нижнего Новгорода у нас больше нет. И не будет – откуда им взяться? Ни у одного представителя власти почему-то не возникает вопроса: где нижегородские чемпионы мира? А вот вопрос о нобелевских премиях для ученых из России почему-то поднимается, причем с укором к самой науке и ученым, – где же ваши премии? Понятно, что при современном уровне развития науки, премии могут быть только нашими в масштабе всей страны. 

- Кто должен решать, как распределить деньги среди ученых, какие темы должны быть выбраны для изучения?

- Очень важно, чтобы финансирование на "уровне понимания" было инициативным. Это мое истинное убеждение. Только ученый может действительно понимать, что происходит в его области, - никто из чиновников с этим не справится. Поэтому - следует отдать финансирование на «уровне понимания» под инициативные проекты ученым и не командовать ими. Как раз для этого нужны научные фонды и государственная программа фундаментальных исследований, и они есть, такая системы в стране, в целом, создана, хотя вопрос о достаточности ее финансирования имеет место.

На «уровне конкурентности» тоже само научное сообщество вполне способно разобраться, под какие проекты должны быть выделены деньги. Это должно осуществляться с приглашением международных экспертов, то есть, это уже не вполне внутреннее дело, нужен экспертный взгляд и со стороны тоже. Впрочем, в программе «Мегагрантов» все так и было сделано, здесь уже отработаны механизмы и выбора направлений, и организации международной экспертизы проектов.

Ну, а вложения в «уровень лидерства» должны определяться на самых высоких этажах научной политики.

- Почему это не сделано до сих пор? Есть ли вина в этом самой Академии наук, ученых?
 

 - Я думаю, такая вина есть. Когда в 2000-х годах в стране стали появляться «нефтяные деньги» и правительство задумалось о том, как их потратить, Академия наук не захотела или не сумела убедить власть относительно того, каким образом должно быть устроено финансирование науки в стране. РАН оказалась не готова к ситуации, когда появились конкуренты в том, кому отдать деньги. Когда одни и те же деньги можно было дать академическому институту, и университету, и малому предприятию, организованному под получение этих денег, то их и давали в разные места, причем даже в большей степени не в академические институты, а, например, в университеты. Думаю, был со стороны Академии некоторый снобизм и даже «чистоплюйство» со ссылкой на коррумпированность чиновников, - вот, деньги уплывают непонятно куда, а мы, ученые, – «существа чистые» - не хотим в этом участвовать.

Также у Академии наук было и остается непонимание того, что мы сейчас живем в информационном обществе. Ученые и в первую очередь члены Академии обязаны уметь выстраивать отношения с обществом, разъяснять и налогоплательщикам и законодателям, чем они занимается и почему это важно для страны и ее будущего, а не занимать позицию «осажденной крепости». К сожалению, Российская академия наук оказалась не готовой к тому, чтобы открыться и эффективно, то есть наступательно, бороться с конкурентами. Но если есть конкуренты, - всегда будут нападки, и даже не всегда корректные. Это не означает, что нельзя в таких условиях вести «свою игру» и добиваться своего «места под солнцем». К сожалению, однако, Академия наук заняла в нулевые годы сугубо «страусиную» позицию и уповала только на мнение свыше, для чего ходила к президенту страны со словами : «Вы нас не троньте, у нас все хорошо». В это время академическая наука постепенно деградировала, а попросту – гибла.

 - Почему избранный Президентом РАН – Владимир Евгеньевич Фортов не смог ничего изменить?

 - Его избрали в 2013-ом году, когда все было решено. В начале 13-го года, до его избрания, документы о планирующейся реформе РАН были присланы предыдущему президенту в конфиденциальной форме. Он эти документы обсудил, быть может, с двумя-тремя ближайшими людьми, остальные люди ничего не знали. Поэтому у меня к Владимиру Фортову никаких претензий нет. Он всячески старался убедить власть, что РАН нужна, что Академии наук должны быть даны инструменты работы в существующем правовом поле. Конечно, если бы Фортов стал одновременно руководителем ФАНО, - все было бы по-другому.

 - А ведь такая возможность были ему предложена?

Да. Владимир Путин предложил Фортову возглавить ФАНО. Фортов взял несколько дней на «подумать», но когда позвонил с согласием, - ему сказали, что «поезд ушел». Это был переломный момент. На прошедшей недавней встрече Владимира Путина с кандидатами в президенты РАН я предложил вернуться к этой идее 13-го года. Тогда мы сблизим воедино «центр компетенций» и «центр управления», чего и хотят все ученые, и это не просто желание. Есть понимание, что это – объективная необходимость для дальнейшего движения вперед. Да и на бытовом уровне – как можно представить себе позитивный результат при разделении этих двух центров? Кто понимает, что нужно делать, тот и должен иметь рычаги для реализации этого понимания.

- А что такое «все ученые»? Разве понятие «научного сообщества» до сих пор существует?

 - Конечно, да. Более того, к этому сообществу до сих пор есть интерес, несмотря на то, что оно весьма слабо представлено в СМИ и, что более печально, не может в соответствии с доминирующим общественным мнением служить «точкой притяжения» для мотивированных молодых людей. Но в этой работе есть неоспоримые преимущества: креативность и независимость ума. Счастье у ученого от чего бывает? От того, что он «допер» до чего-то, до чего «не доперли» все другие! Сделал эксперимент, доказал теорему, вывел новую закономерность – одним словом, получил новое знание! Масштабы этого знания могут быть разными, но оно новое, оно первое в мире! Вот - главный драйв! И пока будут появляться люди, для которых самоутверждение в обществе и в жизни идет через «это», - научное сообщество будет существовать. К счастью, в нашей стране такие люди есть, их немало. И самое главное – они есть среди самых молодых, кто готов учиться многим уже известным знаниям для того, чтобы добиваться получения новых. Мне кажется, Академия должна быть ориентирована на них, и работать для их будущего в нашей стране.

Анна Урманцева

Краткая биография

  • Работает в Институте прикладной физики РАН (Нижний Новгород) с момента его основания (1977 год).
  • В 2015 году избирается третьим по счёту директором ИПФ РАН.
  • Возглавляет нижегородскую группу физиков, входящих в коллаборацию LIGO Scientific Collaboration, зафиксировавшую в 2015 году гравитационные волны

  • 28 октября 2016 года избран академиком РАН
  • В 2016 году под его руководством происходит преобразование ИПФ РАН в Федеральный исследовательский центр путем присоединения в качестве филиалов двух других нижегородских институтов РАН – Института физики микроструктур и Института проблем машиностроения.
  • В 2017 выдвигается на пост президента РАН от Отделения физических наук. Выборы 25 сентября 2017 года

 

Похожие новости

  • 03/04/2017

    Игорь Волович: «Академия Наук практически отстранена от управления наукой»

    Сергей Путилов беседует с доктором физико-математических наук, член-корреспондентом РАН Игорем Воловичем о ситуации с Российской академией наук. - Игорь Васильевич, сейчас ходит много слухов о возможной ликвидации РАН и создании некоего нового образования, которое возможно будет носить статус лишь общественной организации.
    437
  • 11/05/2017

    Академик Валерий Козлов о настоящем и будущем Российской академии наук

    Как РАН и власть будут согласовывать кандидатов в президенты Академии, кто будет баллотироваться на этот пост, потеплели ли отношения между РАН и ФАНО и станет ли больше женщин-академиков. Об этом в интервью Indicator.
    669
  • 28/07/2017

    Академик Владимир Захаров: надо осознать, что наука необходима для безопасности страны

    ​​В Мировом океане иногда возникают загадочные 30-метровые «волны-убийцы». Всей своей невообразимой мощью они обрушиваются на суда, находящиеся рядом. Учёные примерно представляют совокупность факторов, которыми вызываются эти волны.
    286
  • 14/08/2017

    Академик Валерий Черешнев: уехавшие на Запад ученые готовы вернуться в обновленную РАН

    ​Кандидат в президенты РАН Валерий Александрович Черешнев рассказал о том, почему у Российской академии наук не оказалось возможностей реализовывать новые идеи, а также объяснил, чем можно привлечь российскую молодежь в науку.
    238
  • 25/06/2017

    Академик Алексей Хохлов: Президиум РАН не должен отмалчиваться по важным для всей науки вопросам

    ​"Гамбургский счет" - это умные беседы для умных зрителей. В программе представлен взгляд интеллектуалов на мир. Современная наука дает ответы на многие вопросы, которые волнуют общество.
    520
  • 20/09/2017

    Академик Валерий Козлов: «Когда новый президент РАН сядет в это кресло, эйфория пройдет уже на следующий день»

    ​Математик Валерий Козлов возглавляет Российскую академию наук с марта 2017 года — правительство назначило его и. о. президента РАН, когда все три кандидата на этот пост неожиданно передумали участвовать в голосовании.
    264
  • 12/04/2017

    Петр Арсеев: управляемость Академии так или иначе будет достигнута

    ​22 марта 2017 года должны были пройти выборы президента Российской академии наук. За два дня до выборов неожиданно все три кандидата сняли свои кандидатуры. Такое решение вызвало резкий протест многих академиков и Общего собрания РАН.
    372
  • 27/09/2017

    Почему президентом РАН избрали академика Александра Сергеева

    ​Общее собрание РАН проголосовало за академика Александра Сергеева на выборах президента Академии. Сколько членов РАН поддержало известного физика, и что думают о его избрании сами академики, в материале «Газеты.
    353
  • 14/07/2017

    Алексей Хохлов: Академия должна быть устремлена в будущее

    ​12 июля в Государственной думе проходило второе чтение законопроекта об изменении процедуры выборов президента Российской академии наук. После того, как избрание нового руководителя РАН в марте было сорвано, появились предположения, что власти собираются вовсе отменить выборы президента Академии, заменив их назначением.
    280
  • 12/04/2017

    Академик Валерий Козлов: Руководить РАН должно новое поколение

    ​Президиум РАН утвердил новое положение о выборах президента академии и сроки их проведения. О сути этих решений корреспондент "Российской газеты" беседует с исполняющим обязанности президента РАН, академиком Валерием Козловым.
    527