Накануне праздничного дня обозреватель "Комсомольской правды" Александр Милкус встретился с главным ученым страны.

Александр Михайлович принимает не в своем кабинете, а в просторной комнате с овальным столом в центре, за которым, видимо, собирается самый узкий круг академиков. По стенам портреты предыдущих президентов РАН.

- Как вам на новом месте работы? - интересуюсь я.

Сергеев оборачивается, как мне показалось, с некоторой опаской к портрету Анатолия Александрова, висящему у него за спиной:

- Видите, какой суровый взгляд? Вот так и работаю - под присмотром. Не имею права их подвести.

 

- Вы уже почти полгода руководите Академией наук. Как вы оцениваете последствия реформы РАН 2013 года? Что сейчас делается, чтобы организовать работу ученых исходя из здравого смысла, а не из административной логики?

- С 2013 года академические институты отделены от Академии наук. Академическая наука оказалась по сути разрезанной на две части: голова - это академия, тело - это институты. Они перешли в Федеральное агентство научных организаций (ФАНО. - Ред.). Это теперь их учредитель. Оно руководит и финансирует. Академические институты получают средства для проведения научных исследований от государства - под так называемые госзадания. Предположим, что какой-то институт его не выполняет. Ну не получил он научного результата, на который рассчитывал. Кто за это ответственный?

 

- Руководство института...

- Формально за это ответственно ФАНО. Но в агентстве практически нет профессионалов ученых. Структура, которой управляют менеджеры, никогда не работавшие в научной среде, утверждает академическим институтам научные задания, определяет, каких результатов они должны добиться. И отвечает за их неполучение.

Как должно быть по уму? ФАНО отвечает только за административно-хозяйственную деятельность. А Академия наук - за научно-организационную деятельность. Академия должна быть заказчиком исследований у академических институтов. Академия должна решать, чем институты должны заниматься, следить за этим и нести ответственность.

...Прошло четыре года. Процесс изъятия административно хозяйственных функций у академии, в общем, уже необратим. Думаю, сейчас мы с ФАНО должны выстраивать трезвые отношения для совместной конструктивной работы. ФАНО отвечает за управление имуществом и проводку финансов. А академия определяет в рамках госпрограммы фундаментальных исследований, чем конкретные институты и за какие деньги должны заниматься. Академия ставит задачи!

 

ТРИ СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ НАУКИ

- Вы считаете, что ученых должно финансировать государство?

- Разделим науку на фундаментальную, поисковую и прикладную. Фундаментальная очень рисковая. 80% вложений в нее не дают обещанного результата. 80% того, что вы обещали, вы не сделаете. Но, возможно, получите какой-то другой неожиданный результат. Он может стать открытием. Открытие - штука непредсказуемая. Никакой бизнес в условиях такого высокого риска фундаментальную науку не будет финансировать.

Прикладная наука - это то, что уже продемонстрировано. Приходит бизнес и говорит: да, прибор у тебя есть, я его беру, но мне надо вот еще что-то добавить, педальку приделать. Бизнес уверен почти на сто процентов, что это уже готовое изделие. Тогда он даст деньги.

Между ними есть самое сложное - поисковая часть исследований. Ученые, которые занимаются фундаменталкой, уже доказали, что некий эффект есть.

Дальше начинается поисковая часть - может ли этот эффект быть интересным для практики? Может ли он быть применимым для сельского хозяйства, медицины, железной дороги или еще чего-то? Тут тоже риск. Он меньше, 50 на 50, скажем. Но наш бизнес сюда не приходит. Или приходит с очень большим трудом.

А вот там, где правит хайтековская промышленность, приходит. Она умеет результаты поисковых исследований быстро превращать в продукты. Им нужно самое горячее: ученые придумали - и это быстро уходит в жизнь. Так развиваются все наукоориентированные экономики - и Китай, и Корея.

У нас же промышленность в основном сырьевая. У нас есть разведанные месторождения на 30 - 50 лет вперед. Ну и хватит. Что-то не то - купим еще одну буровую. Сырьевой промышленности много высокой науки не нужно.

Поэтому наша наука не является производительной силой экономики. При этом количество направлений в фундаментальной науке, где мы еще можем быть конкурентами, уменьшается.

Да, ученые у нас не голодают, получают сравнительно приличные зарплаты. Но по количеству работников науки на миллион населения мы сейчас отстаем от той же Кореи и других стран, которые строят экономику, основанную на знаниях.

Проблема не только в зарплате. У нас архаичная материальная база.

Оснащение нашей науки современным инструментарием - а он дорогой и дальше будет становиться все дороже и дороже - очень важно. Расходы на обновление материально технического оборудования в академических институтах у нас в сто раз меньше, чем у институтов Китайской академии наук, Кореи, Японии.

 

ЗАЧЕМ СТРОИМ ЗА ГРАНИЦЕЙ?

- Зато мы в последние годы вкладываемся в строительство научных установок в Германии, во Франции, в Швейцарии. Наш вклад оценивают в 2 млрд. евро.

- Давайте разбираться. Прототип большого адронного коллайдера начали строить в Советском Союзе, в Серпухове. И не смогли достроить. В 70-е годы начали строить исследовательский реактор нейтронов в Гатчине. И тоже не достроили из-за распада страны.

В 90-х - начале 2000-х нам важно было зацепиться за какие-то крупные международные проекты, в чем-то участвовать, чтобы головы остались у нас, не уехали насовсем.

Адронный коллайдер построили в конце концов в Швейцарии. И мы участвуем в ЦЕРНе (Европейская организация по ядерным исследованиям. - Ред.). Это не просто участие деньгами, это участие интеллектом. Там работают несколько сотен наших ученых. Россия считается соавтором открытий, которые там делают.

Во Франции в Кадараше строится термоядерный реактор - токамак. Россия вносит 10% стоимости. Эти деньги не идут напрямую Франции. Они даются российским ученым, которые дома делают инструментарий для установки и поставляют во Францию. Это хорошая схема.

Есть два немецких проекта. В прошлом году в Гамбурге запущен рентгеновский лазер на свободных электронах X-FEL. Россия внесла больше четверти стоимости. Живыми деньгами - около 300 млн. евро. И есть голоса, которые говорят: слушайте, надо было в России это построить. Ведь у нас вроде как и труд дешевле, мы могли бы свою промышленность загрузить. Мы бы сами определяли программу исследований. Утечки мозгов бы не было. Наоборот, к нам бы стали ездить.

Но в значительной степени проект X-FEL - важное политическое решение. Он нужен для нашего взаимодействия с Европой. В первую очередь с Германией. В период санкций этот проект сильно удерживает наше притяжение с Германией.

И есть проект в Дармштадте, комплекс ускорителей и детекторов - FAIR. Россия тоже вносит туда достаточно много средств.

Где-то на рубеже 2010 года появилось понимание, что ситуацию надо разворачивать, надо строить у нас крупные исследовательские инфраструктуры. Появились проекты megascience (мегасайнс, меганаучные. - Ред.). Шесть таких проектов отобрали. Один проект - ПИК - достроили в Гатчине. Второй проект - НИКА, коллайдер тяжелых ионов - в Дубне. На него деньги выделены. И есть еще четыре проекта, которые ожидают своего финансирования.

 

ГДЕ МЫ В ЛИДЕРАХ?

- Прежде всего, конечно, это исследования в области физики высоких энергий, мощных источников электромагнитного излучения, ядерной физики. В Дубне сколько открыто новых элементов периодической системы!

 

- Это ядерная физика. А еще?

- У нас есть много серьезных исследований в науках о Земле. В изучении океана, климатических процессов, геология. Россия остается лидером в некоторых направлениях исследования космоса. В науках о жизни с успехом развиваются новые методы мониторинга внутриклеточных процессов и диагностирования опухолей, например с помощью оптической флуоресценции. Много интереснейших находок в археологии и в Сибири, и на севере европейской части, и в Крыму.

 

- Программа возвращения ученых - нужна нам она? Или сделать ставку на свою молодежь?

- Китай возвращает.

Но в Китае существенно больше денег, чем в России. И Китай вкладывается очень сильно в свою науку. Там приглашаемые из-за рубежа кадры получают больше, чем свои. Но я думаю, что эта разница в конце концов у них нивелируется.

Наука - это такая штука, которая на пустом месте не возникает. Должен быть зародыш. Если науки не было в каком-то регионе, она там просто так из нуля не вырастет. Туда кто-то должен приехать. Ведь многие университеты и институты у нас появились как результат эвакуации из-за военных причин с запада на восток.

У нас тоже за очень приличные деньги приглашаются специалисты. В значительной степени из нашей диаспоры, в меньшей степени - иностранцы. И это позволяет быстрее разработать новое научное направление.

Хотя понимаю и когда наш ученый, который никуда не уезжал, говорит: вот, этот приглашенный убежал от наших сложностей, попал в комфортную среду, стал известным человеком, мы его теперь зовем назад на большие деньги, и это несправедливо. Мы же сохранили науку в этой стране...

 

"УГРОЗА ЕСТЬ"

- Хотел бы задать вам вопрос как известному ученому, физику, а не как администратору.

Вы чувствуете свою ответственность за то, что, двигая науку вперед, увеличиваете и количество угроз для человечества? Искусственный интеллект развивается очень серьезными темпами, нейросети. Скоро они по интеллекту будут превосходить людей. И тогда...

- Угроза, конечно, есть. Бурное развитие ядерной науки привело в прошлом веке к созданию атомной бомбы. Да практически все новые достижения науки прежде всего примеряются к потребностям обороны и безопасности. Некоторые из них становятся оружием. Нападения или защиты - это уже другой вопрос.

Но ведь одновременно с этим ученые сразу работают над противоядием. Это следующий этап. В каком-то смысле это парадигма развития науки, обеспечивающая прогресс и безопасность человечества.

 

- Хорошо, искусственный интеллект опасен?

- Искусственный интеллект в последнее время понимается очень широко. К нему относят и высокопроизводительные компьютеры, и роботов. А они тут ни при чем, если работают по заданной человеком программе. Вот если вы запускаете какую-то программу, а система выходит за рамки задачи, самостоятельно придумывает свои следующие шаги, это есть искусственный интеллект.

Искусственный интеллект в определенных условиях может быть опасным. Многие люди сейчас об этом думают, международные конвенции подписываются о том, что нужно это направление брать под контроль.

Но есть много других направлений, в которых опасность гораздо ближе. Посмотрите на развитие современной биологии. Даже не супероснащенная лаборатория может произвести новую группу вирусов, которые могут принести человечеству существенный вред.

 

- Может, в Академии наук сделать отдел безопасности? Просчитывать перспективные открытия на опасность для человечества?

- Любое открытие потенциально опасно. Вопрос - предложить пути, чтобы свести риск к минимуму. Это действительно интересная задача в условиях, когда технологические уклады меняются все быстрее.

 

ИЗ ДОСЬЕ "КП"

Александр Михайлович СЕРГЕЕВ родился 2 августа 1955 года в селе Бутурлино Горьковской области. В 1977 году окончил радиофизический факультет Горьковского государственного университета им. Н. И. Лобачевского.

Всю жизнь проработал в Институте прикладной физики. Начинал со стажера, а с 2015 года возглавил институт. Ученый в области лазерной физики, физики плазмы и биофотоники (исследует взаимодействие света с биологической тканью). Под его руководством в ИПФ был создан самый мощный в России лазерный комплекс, разработаны новые способы применения излучения для обработки материалов и медицины.

Возглавляет группу российских ученых в проекте по исследованию гравитационных волн LIGO в США. В 2016 году участникам проекта была присуждена престижная премия Грубера по космологии, а также премия по фундаментальной физике.

Автор и соавтор более 350 научных работ.

Женат, имеет двоих детей.

 

До назначения главой Российской академии наук Александр Сергеев руководил Институтом прикладной физики (Нижний Новгород).  

Президент РАН Александр СЕРГЕЕВ.pdf

Похожие новости

  • 12/04/2017

    Академик Валерий Козлов: Руководить РАН должно новое поколение

    ​Президиум РАН утвердил новое положение о выборах президента академии и сроки их проведения. О сути этих решений корреспондент "Российской газеты" беседует с исполняющим обязанности президента РАН, академиком Валерием Козловым.
    924
  • 06/10/2017

    Александр Сергеев: РАН должна стать главной научной организацией страны

    ​Что должно измениться в работе Российской академии наук? Как достичь консенсуса с властью по принципиальным вопросам развития науки? Надо ли переданные в ФАНО институты возвращать в академию? Как эффективно распорядиться небольшими суммами, выделяемые на фундаментальную науку? Как привлечь в финансирование науки бизнес? Зачем строить в России дорогие научные установки? Об этом корреспондент "Российской газеты" Юрий Медведев беседует с новым президентом РАН Александром Сергеевым.
    833
  • 25/06/2017

    Академик Алексей Хохлов: Президиум РАН не должен отмалчиваться по важным для всей науки вопросам

    ​"Гамбургский счет" - это умные беседы для умных зрителей. В программе представлен взгляд интеллектуалов на мир. Современная наука дает ответы на многие вопросы, которые волнуют общество.
    1130
  • 12/05/2018

    Академик Александр Сергеев: РАН нужна во всех национальных проектах

    Владимир Путин 7 мая подписал указ "О национальных целях и стратегических задачах развития РФ на период до 2024 года", в котором поставлены задачи по развитию науки в России. В частности, к указанному году необходимо обеспечить присутствие РФ в числе пяти ведущих стран мира, осуществляющих научные исследования и разработки в областях, определяемых приоритетами научно-технологического развития.
    129
  • 17/04/2017

    «Вести в субботу»: академики ждут, когда государство определится с кандидатом в президенты РАН

    ​"Вести в субботу" упрямо возвращаются к тому, что происходит с нашей наукой, с Академией наук, с РАН. Строго говоря, эта история касается всего-то двух с небольшим тысяч членов РАН, которые столкнулись с тем, что все три кандидаты в президенты академии взяли самоотвод, но реально она задевает интересы, как минимум, ста тысяч сотрудников академических институтов.
    839
  • 29/01/2018

    Академик Александр Сергеев в программе «Вести в субботу» с Сергеем Брилёвым

    ​В программе "Вести в субботу" Сергей Брилёв беседует с президентом Российской Академии наук академиком Александром Сергеевым. Что будет к концу следующего президентства? Будет, например, большой юбилей — 300-летие Российской академии наук.
    288
  • 23/09/2015

    Инициативы ФАНО: нужны ли они ученым?

    Федеральное агентство научных организаций не дает "расслабляться" ученым - очередная инициатива научных менеджеров вызвала возмущение участников последнего заседания Президиума РАН (22 сентября 2015).
    1728
  • 05/06/2016

    Елена Ленчук: Будет ли у России стратегия научно-технологического развития?

    ​​Проект Стратегии предполагает ликвидацию фундаментальной науки без возрождения прикладной. В начале мая 2016 на сайте Центра стратегических разработок был представлен, разработанный по заказу Минобрнауки РФ, проект "Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации на период до 2035 года".
    1369
  • 29/01/2018

    Президент РАН Александр Сергеев: Что нужно, чтобы Академия заработала по-новому?

    ​Ольга Орлова в рамках своей программы «Гамбургский счет» на ОТР беседует с президентом РАН Александром Сергеевым. Ольга Орлова: В преддверие дня российской науки президент Российской академии наук Александр Сергеев встречался с президентом России Владимиром Путиным.
    540
  • 22/10/2015

    Алексей Медведев: "Нам важно сохранить научную среду"

    Правительство утвердило план реструктуризации академической науки. Он стал реализацией поручений президента РФ. Какова цель этой революционной акции? Насколько сократится число институтов РАН? Будет ли масштабное сокращение научных сотрудников? Об этом корреспондент "РГ" беседует с первым заместителем руководителя Федерального агентства научных организаций (ФАНО России) Алексеем Медведевым.
    2143