Обсуждение новой системы оценки эффективности научной деятельности ученых и научных учреждений, разосланной Минобрнауки подведомственным учреждениям в середине января 2020 года1, было особенно горячей у социогуманитариев. Публикуем некоторые выдержки из дискуссий в «Фейсбуке».

Валерий Тишков, академик-секретарь Отделения историко-филологических наук РАН:

Пост от 4 февраля 2020 года. На прошлой неделе послал вот такое письмо к рассмотрению вопроса на Президиуме РАН 11 февраля. Оба академика-секретаря других отделений социально-гуманитарных наук поддержали эту позицию. Сейчас нужно предложить свой вариант подсчета публикационной активности и защитить отечественную гуманитарную науку от нашествия неофитов. Принимаются конкретные предложения на уровне все-таки какой-то сравнительно-оценочной системы.

В Президиум РАН: Об оценке эффективности деятельности ученых и научных учреждений гуманитарного профиля

Принятая Минобрнауки система оценки эффективности научной деятельности ученых и научных учреждений не может быть принята и использована учеными-гуманитариями и научными учреждениями гуманитарного профиля по ряду причин.

  1. Основной язык российской гуманитарной науки — это русский язык. Иностранные языки используются редко, преимущественной для перевода русскоязычных версий или некоторых оригинальных публикаций по проблемам древней истории, антропологии и политологии. Специалисты по отечественной истории, языкознанию, русской словесности, этнологии и другим гуманитарным дисциплинам могут и должны писать на русском языке, и именно эти публикации востребованы учеными, в том числе и зарубежными, которые занимаются русистикой.
  2. Для публикации своей научной продукции в высокорейтинговых журналах у российских ученых нет возможностей по причине отсутствия таковых на русском языке и довольно ограниченного круга зарубежных гуманитарных журналов, которые имеют интерес к публикации работ из России и тем более по нашей отечественной тематике.
  3. В содержательном плане гуманитарные исследования российских ученых носят во многих случаях выраженный политико-идеологический характер, в котором отражаются как национальные интересы нашей страны, так и научные концепции прошлого и настоящего, которые во многом не разделяются нашими западными коллегами. По этой причине публикация в западных научных журналах работ российских гуманитариев практически невозможна из-за геополитических противостояний и антироссийской заангажированности значительной части зарубежной научной общественности.
  4. Наконец, главным результатом научного труда ученого-гуманитария в России и в мире считаются монографические книжные публикации, коллективные труды, энциклопедические, словарные и документальные публикации, комментированные собрания сочинений писателей, издание архивных документов и т. д. Именно по книгам во всем мире идет обучение студентов, книжная продукция считается главным аттестатом труда ученого. В России по изданным фундаментальным трудам подводятся итоги и определяются выдающиеся достижения ученых и научных коллективов гуманитарного профиля.
  5. Целый ряд гуманитарных дисциплин связан с разработкой проблем стратегического планирования, внутренней и внешней политики Российской Федерации. Отдельные ученые и научные коллективы готовят регулярно аналитические обзоры и доклады, делают экспертизу в интересах национальной безопасности нашего государства, которые не реализуются в форме журнальных публикаций, а тем более в зарубежных изданиях.
  6. Есть еще ряд факторов, в том числе и невозможность для ученых гуманитариев чисто формально произвести подсчет эффективности их трудов по тем усложненным математическим формулам, которые предложены Минобрнауки и якобы согласованы с РАН.

Отделение историко-филологических наук предлагает полностью исключить гуманитарные науки из предложенной системы подсчета эффективности и готово предложить апробированную систему для оценки эффективности работ гуманитарного профиля.

Академик-секретарь ОИФН В. А. Тишков

 

Владимир Гельман, политолог, Европейский университет в Санкт-Петербурге и Университет Хельсинки (Финляндия):

Из письма академика-секретаря отделения историко-филологических наук В. Тишкова в  Президиум РАН: «В содержательном плане гуманитарные исследования российских ученых носят во многих случаях выраженный политико-идеологический характер, в котором отражаются как национальные интересы России, так и научные концепции прошлого и настоящего, которые во многом не разделяются нашими западными коллегами. По этой причине публикация в западных научных журналах работ российских гуманитариев практически невозможна из-за геополитических противостояний и антироссийской заангажированности значительной части зарубежной научной общественности».

Иными словами, «гуманитарные исследования российских ученых», согласно академику-секретарю, представляют собой продукт «геополитических противостояний», их содержательная основа — «национальные интересы России», а вклад в науку носит «выраженный политико-идеологический характер». That's it…

Алексей Оскольский, ботаник, Ботанический институт РАН, Университет Йоханнесбурга (ЮАР):

Пункт 3 — это, по сути, утверждение Мединского про то, что интересы России — критерий истинности. Но это фраза чиновника, а не ученого! Если исследования носят «выраженный политико-идеологический характер», то они не имеют отношения к фундаментальной науке и не должны финансироваться из ее бюджета. Пусть их оплачивают заказчики (политические партии, пропагандисты, церковь, «Изборский клуб» и т. д.).

Пункт 6 — утверждение того, что ученые-гуманитарии не владеют четырьмя действиями арифметики. За что их так? Я все-таки придерживаюсь более высокого мнения об их умственных способностях.

С остальными пунктами согласен.

 

Сергей Абашин, антрополог, Европейский университет в Санкт-Петербурге:

С изумлением прочитал одно утверждение, что большинство западной научной общественности настроено антироссийски и не дает возможности российским ученым публиковаться в своих западных журналах. Мне, наверное, повезло с западными (в любом смысле этого географического слова) коллегами, потому что я всегда встречал у них понимание и уважение, всегда чувствовал желание вступать диалог, видел разнообразие мнений и высокие академические стандарты научной работы, часто симпатию к России и нередко даже излишне пророссийские настроения.

Мне, наверное, повезло, но я никогда не чувствовал идеологического давления от своих коллег и анонимных рецензентов западных журналов, в отличие, кстати, от некоторых российских коллег, которые любят именно идеологические ярлыки и не стесняются апеллировать к власти на непатриотичные, по их мнению, точки зрения.

Мне, наверное, повезло, но я всегда понимал, как моим западным коллегам интересно, что сделала советская и российская наука в моей области знаний, и даже если они оценивали последнюю с критикой, то делали это корректно и со стремлением вникнуть в другую позицию. Исключения из этого правила были и есть, но в западной науке всегда присутствует хороший профессионализм, который не позволяет превращать разногласия в идеологическую борьбу.

 

Валерий Тишков:

Некоторым коллегам-историкам и политологам, которые пишут и публикуются на английском в зарубежных изданиях не понравилось в моем письме в Президиум РАН по проблеме измерения публикационной активности российских гуманитариев упоминание об идеологичности и политической направленности части наших исследований, а также общей ситуации современных идеологических противостояний и связанных с этим публикационных трудностей за рубежом.

Это, конечно, не самый главный аргумент в моем письме, и здесь я имел в виду даже больше своих коллег из других отделений РАН, которые занимаются вопросами национальной стратегии и политики, которые также готовят аналитические обзоры и доклады. Этим важным делом занимаются многие ученые в своих странах и на потребу своих стран, а не некой «мировой науки» политологии или истории. Для них предлагаемая система подсчета публикационной активности также неприемлема, как она неприемлема для русистов-лингвистов, литературоведов, этнологов-фольклористов и еще многих других, но уже по соображениям не столько политики, сколько языка научного текста.

Я тоже написал около десятка статей и две книги на английском языке (точнее, книги доводил до ума после переводчика) и считаю это не самым лучшим вариантом для русскоязычного ученого с точки зрения рациональности затраченного времени и содержательности излагаемого текста. Если вы написали достойную статью или книгу на русском языке, то найдется хороший иностранный издатель и переводчик, и это может быть издано за пределами России.

У нас сейчас есть десяток историков, которые пишут и публикуются на английском в зарубежных журналах. Может быть, среди политологов и социологов таких несколько больше. Но в России около десятка тысяч профессиональных историков, которые трудятся и двигают нашу науку, создавая тексты на русском языке. Им, а это значит фактически всем, предлагаемая система нанесет только вред или ненужное напряжение. Об интересах этого сообщества прежде всего моя озабоченность. И это совсем не брюзжание старого академика (мой хирш — 53 и 15 тыс. цитирований), который не хочет изучить английский язык.

Должен сознаться, что на хорошем английском мне собственные тексты нравятся не меньше, чем на русском. В том числе и последняя моя статья в книге под редакцией Т. Х. Эриксена и М. Якубека, посвященная 50-летию после выхода книги Ф. Барта «Этнические группы и границы» и изданная в 2019 году лондонским издательством Routledge. Но зачем эта одержимость публикационной активностью в высокорейтинговых журналах? Там же от наших соотечественников пошла валом имитационная наука. Чтобы не писать сплошь отрицательные отзывы на присылаемые тексты от своих соотечественников, мне пришлось выйти из редсовета зарубежного журнала Ethnic and Racial Studies. Прошу прощения.

 

Сергей Борисов, социолог, директор экспертного центра «МЕРА» (Нижний Новгород):

Нешуточную дискуссию вызвало обращение академика Тишкова о необходимости сохранить практику научных публикаций на русском языке. Наряду с распространяющейся всё шире и котирующейся всё выше практикой публикаций на английском языке в международных журналах. Уверен, тут есть зерно.

Конечно, английский — современная латынь, и работать на нем придется всякому русскому, монгольскому, бразильскому, пакистанскому ученому, если он хочет быть частью мировой профессиональной среды. Но сохранить и развивать русский язык (один из пяти мировых языков пока еще, на минуточку) как средство изложения научных мыслей, аргументов, любых продуктов теоретической мыследеятельности — дело важное и необходимое. Это нужно для полноценной жизни языка, значит, для полноценной интеллектуальной жизни нации.

Конечно, мир научных журналов в нашей стране (говорю сейчас о гуманитарных науках) никогда не был устроен удовлетворительно. Претензий к нему и раньше и теперь — масса. Но позволять ему умирать нельзя! Эти журналы жизненно важны, и не только для науки как таковой. Необходимо сохранять свой голос в полифонии мировой науки. Необходимо поддерживать свой язык в конкурентоспособном состоянии, для чего он должен оставаться языком познания мира и выражения теоретического сознания.

Аскольд Иванчик, античник, членкор РАН, Институт всеобщей истории РАН:

Эта же позиция высказана и подробно обоснована со ссылками на мировой опыт (обсуждаемая проблема — не российская, те же вопросы стоят перед гуманитариями из многих стран, для которых английский не является родным) в моей статье в «Вестнике РАН» за 2018 год, здесь: academia.edu/40436577/. А еще раньше, в 2016 году, было специальное заявление на эту же тему Совета по науке при Мин­обрнауки, который Котюков так и не решился восстановить при новом министерстве. Рад, что теперь она прозвучала и в обращении академика-секретаря в Президиум РАН.

Игорь Федюкин, историк, ВШЭ:

Обсуждая эту проблему, важно четко обозначать, к кому мы обращаемся. Должно ли министерство, Академия, университеты всячески развивать отечественные научные журналы, помогать им занять ведущие позиции в мире? Безусловно! А вот задача индивидуального ученого — делать свои результаты предметом максимально широкого обсуждения, то есть публиковать их в ведущих, наиболее сложных для публикации, престижных и жестко рецензируемых журналах (которыми сегодня в некоторых дисциплинах зачастую являются журналы международные). И именно на это их должны ориентировать меры и материального, и морального стимулирования.

Пытаться же перекладывать задачу развития российских журналов на плечи самих ученых — не пойдет на пользу ни журналам, ни ученым, ни науке. Проводя параллель, звучащие иногда предложения аналогичны тому, как если бы мы сказали: «Давайте чтобы наш чемпионат был престижнее и зрелищнее, запретим нашим атлетам ездить на олимпиаду». Увы, в результате ни наш чемпионат лучше не станет, ни атлеты свои результаты не повысят.

Аскольд Иванчик:

Насколько я вижу, ни в моей статье, ни в письме В. А. Тишкова вовсе не было призывов к запрету или ограничению публикаций в иностранных журналах. Я считал и считаю, что надо печататься одновременно и на международных языках (какой язык является международным, зависит от дисциплины, для большинства — английский, для многих гуманитарных — три-четыре европейских, для некоторых — русский или китайский), и на национальном, в нашем случае русском. А насчет развития российских журналов — при всех усилиях начальства (которые, конечно, тоже необходимы), если российские ученые высокого уровня не будут туда давать свои статьи, ничего не выйдет.

Игорь Федюкин:

В изначальном посте Валерия Александровича было утверждение, что публиковаться «практически невозможно»; впоследствии он сильно смягчил и дезавуировал этот тезис. Звучал неоднократно тезис, что публиковаться не нужно и что русский гуманитарий может публиковаться в международном журнале «только ради надбавки ВШЭ». В общем, много чего звучало.

А что касается вашего последнего тезиса — «ничего не выйдет» в части повышения уровня наших журналов, если наши сильные ученые не будут там печататься, — пожалуй, соглашусь, но вопрос лишь в том, как этого добиться. Мой тезис в том, что любое принуждение или даже подталкивание здесь недопустимо. Вот уральские коллеги создали прекрасный журнал по русистике, и все там с удовольствием публикуются. В том числе и иностранцы. Потому что журнал хороший.

 Подготовила Наталия Демина

1 Волочкова Н. От вала к баллу. Ученым велено сопрячь количество и качество.

 

Источники

Олимпийские научные игры социогуманитариев
Троицкий вариант (trv-science.ru), 11/02/2020

Похожие новости

  • 13/12/2019

    Экспертный крест Академии наук

    ​На общем собрании профессоров Российской академии наук «Большие вызовы и развитие фундаментальной науки в России» президент РАН Александр Сергеев позволил себе быть вполне откровенным: «Организация экспертизы у нас плохая, и в этом виноваты отделения (Академии наук.
    754
  • 02/11/2017

    Академик Геннадий Месяц: «новинкам» российской оборонки 20-30 лет

    ​Недавно избранный президент Российской академии наук Александр Сергеев заявил, что в РФ на сегодняшний день уже исчерпан "научно-технический задел по военному направлению", поэтому "жизненно важно развивать фундаментальную науку".
    1939
  • 10/06/2016

    Абстрактный менеджмент и наука: философ Александр Рубцов о внешнем управлении учеными

    Формализация оценки результативности – один из спорных моментов в администрировании знания. Недавняя конференция, организованная философским и историческим факультетами МГУ и Институтом философии РАН, вновь подтвердила: сколь угодно резкие заявления ученых по этому поводу если и дают эффект, то минимальный.
    3043
  • 14/01/2019

    О месте РАН в новом научном ландшафте страны

    ​С трудом, в противоречиях, возможно – в муках и фантомных болях от ампутированного былого величия, Российская академия наук нащупывает свое новое место в кардинально измененном научном пространстве страны.
    1165
  • 19/02/2020

    Академик РАН: аграрную науку растаскивают «по коммунальным квартирам»

    ​Аграрная наука переживает переломный момент и «растаскивается по коммунальным квартирам», заявил академик РАН Александр Иванович Костяев 18 февраля в ходе координационного совещания, сообщил корреспондент ИА Красная Весна.
    494
  • 20/11/2017

    Александр Сергеев: отечественной науке практически нечего предложить военным

    ​Военные расходы крупных стран, прежде всего США, Китая и России, продолжают расти. Немало бюджетных средств поступает на разработку новейших типов вооружений. Недавно Соединенный Штаты в открытую заявили, что рассматривают космос в качестве пространства для ведения войны.
    1857
  • 20/05/2020

    А WoS и ныне там, или Квартильный вопрос

    ​​​Проходимцам станет легче набрать публикационные баллы, в то время как качественные научные работы останутся недооцененными? Анна Абалкина, Андрей Заякин, Андрей Ростовцев и вольное сетевое сообщество «Диссернет» рассказывают о том, почему, на их взгляд, оценка эффективности научной работы сделана в интересах нечестных ученых.
    1100
  • 20/04/2017

    Из списка РИНЦ исключены более 300 «мусорных» журналов

    ​344 «мусорных» научных журнала исключены из списка РИНЦ. «Газета.Ru» публикует список изданий, «научные» статьи в которых теперь нельзя учитывать в отчетах и для накручивания цитируемости. Более трехсот российских научных журналов с этого дня значительно потеряют в статусе, будучи исключенными из РИНЦ — Российского индекса научного цитирования.
    30792
  • 08/06/2019

    «А зачем российскому бизнесу инновации?»: как объединить науку, образование и бизнес

    ​На ПМЭФ поставили двойку смычкам ученых и работодателей. На сколько эксперты оценивают степень интеграции науки и бизнеса, владеют ли 11-классники soft skills и чем является онлайн-образование — в репортаже Indicator.
    1036
  • 28/03/2018

    Из жизни академических экосистем

    ​Систему институтов и организаций РАН можно представить себе в виде сложной структуры со множеством горизонтальных и вертикальных внутренних и внешних связей, испытывающих воздействие внешних стимулов.
    1431