Ольга Соломина, член-корр. РАН, докт. геогр. наук, зам. директора Института географии РАН - Скоро состоится Третья конференция научных работников. В чем Вы видите основные причины ее созыва, почему важно провести ее именно сейчас?

- В течение последних двух лет мораторий на изменения в науке объявлялся дважды, и многим научным работникам кажется, что сейчас вроде бы ничего необычного не происходит. Однако в последнее время в недрах Минобрнауки и ФАНО были созданы несколько документов, которые могут оказать судьбоносное влияние на российскую науку. Они пока еще не вступили в силу, некоторые из них проходят общественное обсуждение, но особого внимания не привлекли, а напрасно.

Эти и подобные документы написаны бюрократическим языком, внутренне противоречивы, более того, бумаги, подготовленные в конкурирующих ведомствах, противоречат друг другу. Статус этих документов не всегда ясен, и люди уже устали вместо научной работы заниматься анализом очередных бюрократических инициатив. Может быть, на это и рассчитано - измотать читателей настолько, что никто уже не может понять, где голова, где хвост, кто написал, кто ответственный, чего хотят, какие цели, какие задачи, какие механизмы, - все это есть отдельными кусками, но общая логика и революционность документов становится понятна не сразу.

С моей точки зрения, самое опасное в этих документах - это предложение об изменении порядка базового финансирования институтов. Предлагается в очень серьезной пропорции заменить базовое финансирование на конкурсное, причем на уровне институтов, и этот конкурс должен быть организован учредителем, то есть ФАНО.

Как администратор я читаю это так: некоторые институты получат базовое финансирование, а другие могут его вообще не получить. Таким образом, они исчезнут с лица земли буквально через несколько месяцев, потому что не смогут оплачивать коммунальные услуги, аренду своих зданий и так далее. Для тех, которые получат, следующим шагом предполагается провести конкурсы за эти деньги уже внутри института.

Научные сотрудники и научные лаборатории этого института должны будут вступить в конкуренцию между собой. И в итоге тоже не все из них получат "базовое" финансирование, а те, кто не получит, должны будут искать финансирование сами, подавая заявки в различные фонды. К сожалению, фондов этих у нас только три на всю страну, и новых источников грантового финансирования не предполагается.

Что в итоге произойдет? Несколько сильных сотрудников получат на несколько лет финансирование, а остальные будут переведены на временные ставки. Если мы будем оценивать достоинства ученых по формальным критериям, например по индексам цитирования, то молодые ученые, которые еще не набрали высоких формальных показателей, окажутся в очень уязвимом положении. Трудно придется и представителям гуманитарных областей.

Пытаюсь представить себе конкретно наш случай: в нашей группе в основном молодые кандидаты наук с окладом в 15-20 тыс. рублей в месяц. Что они будут делать, если не получат базового финансирования? Сейчас у нас грант РНФ, но он через год закончится. Кроме того, на один грант никак не прожить - сейчас прибавка к жалованью участников выходит всего 10-15 тыс. в месяц, а это ведь грант РНФ - один из самых больших. Это означает, что все направление, которым мы занимаемся, в нашем институте будет закрыто. И таких случаев окажется множество. Что это будет означать для российской науки в целом, где многие направления современной науки уже и так не представлены вообще? Уже сейчас бывает трудно найти эксперта по многим направлениям, а ведь проект рецензируется тем лучше, чем ближе по специальности рецензент к теме проекта.

Еще пример. В Институте географии, где я работаю, есть лаборатории гидрологии, климатологии, биогеографии, геоморфологии и так далее. Допустим, мы решили, что две лаборатории у нас сильные - почвоведение и палеогеография, - и они получат финансирование. Но тогда целые области наук могут закончить свое существование в одночасье, а Институт географии превратится в институт почвоведения и палеогеографии...

Обширные научные направления исчезнут, потому что мы не сможем поддержать специалистов в этих лабораториях. Еще год-два они могут подрабатывать таксистами и уборщицами и подавать на гранты, но в целом, конечно, это не совсем правильный путь развития науки.

- В ответ Вам скажут, что чиновники следуют опыту ведущих стран мира, учитывают опыт организации науки в Германии.

- Может быть, у немцев устроено именно так, но у них концентрация ученых гораздо выше, а у нас это все "разбавлено" до критического состояния. На нашу огромную страну нужно гораздо больше ученых разного сорта, они должны быть представлены более равномерно по всей территории. И не только для того чтобы иметь экспертов в разных областях знаний, но и чтобы просто поддерживать минимальный культурный уровень в стране. Это тоже важно. На самом деле ученые несут, помимо прочего, и очень важную социальную нагрузку.

Реформа, о которой мы говорим, уже произошла, как я понимаю, в высшей школе, и результаты ее, о которых мы слышим не от начальства, а от действующих сотрудников, далеки от желаемых. Зарплаты у оставшихся сотрудников, может быть, и подросли, но нагрузка выросла в разы. В основном это бюрократическая нагрузка, сотрудники вузов вынуждены писать и заполнять всякие отчеты для чиновников, оправдываться перед ними, объяснять, что они, собственно, делают. Хотя, с моей точки зрения, если, например, ученый публикует статьи в высокорейтинговых журналах, то ему можно не отчитываться ничем, кроме этих своих статей. Я вообще самый горячий сторонник публикаций в зарубежных изданиях и конкурсного финансирования. Но в данных конкретных обстоятельствах, при том, что после всех реформирований у нас остались только "старый да малый", оставить науку в России без минимального базового финансирования будет катастрофой. Та наука, которая у нас еще теплится, окажется этим просто убита.

- В чем все-таки Вы видите основную задачу конференции?

- Мы должны попытаться донести свою точку зрения. Нас упрекают, что мы, мол, не знаем, чего хотим. Но сейчас мы отчетливо не хотим таких перемен. Мы совершенно не хотим изменения базового финансирования в пользу конкурсного. Конкурсное прекрасно, но сверх нормы, а не за счет перераспределения и так небогатых субсидий.

- Все-таки, кто должен руководить учеными? Президиум РАН на это способен?

- Честно скажу, не знаю, кто должен руководить. Может, вообще не надо особенно руководить. А вот стимулировать перспективные направления, выдающихся ученых и научные группы нужно, и то, что у нас имеются фонды - РФФИ, РГНФ и РНФ - в дополнение к базовому финансированию, это, конечно, прекрасно. Я считаю, что нужно совершенствовать работу этих фондов и через эти фонды дополнительно стимулировать активных ученых. И я, кстати, поддерживаю фильтр - минимум публикаций в рецензируемых журналах, - который установлен для грантодержателей фонда РНФ. Опубликовать статью в международном журнале - это большой и серьезный труд, на это требуется спокойное состояние души в течение нескольких месяцев. А при том, что мы с августа по январь занимались исключительно отчетами разного вида, какими-то совершенно безумными бумагами...

- Для каких ведомств?

- Для всяких! То мы все "строились" до 2020 года, то, наоборот, чиновникам понадобились планы нашей работы в краткосрочной перспективе. То нужно заполнить одну таблицу, то присылают другую, примерно такую же, но в ней почему-то по-другому разбиты строчки и столбики. Вы понимаете, что для того, чтобы заполнить даже то же самое, но по разным строчкам и столбикам, требуется довольно много времени. ПРАН и ФАНО не смогли договориться об одной и той же форме, поэтому мы заполняли две разные формы отчетов. То, что руководство "наверху" никак не может договориться, кто же будет управлять учеными, сильно влияет на результативность наших действий на уровне институтов.

- А что было бы правильно сделать в ближайший год, по шагам? Что чиновникам стоило бы сделать, чтобы не навредить, а улучшить ситуацию в науке?

- Наверно, действительно надо провести оценку институтов. Но кто этим будет заниматься? При всем уважении, мне не очень нравится идея, что организовывать процесс будут чиновники. Поэтому надо бы дать больше свободы и независимости научному сообществу. Если все время не совать палки в этот научный муравейник, то есть надежда, что он самоорганизуется без посторонней помощи.​

Источники

Не нужно совать палки в научный муравейник
Троицкий вариант, 19/05/2015

Похожие новости

  • 13/07/2016

    Ольга Соломина: «Реформа была необходима, но не такая»

    Новый номер газеты "Троицкий вариант-Наука" посвящен обсуждению промежуточных итогов реформы РАН, начавшейся три года назад. В анализе текущей ситуации в сфере науки приняли участие несколько членов Клуба 1 июля.
    1853
  • 26/09/2016

    Ученых сплотила угроза безденежья

    Массовая акция "Неделя протеста" Профсоюза работников Российской академии наук, проводившаяся в научных центрах и организациях РАН от Карелии до Дальнего Востока, завершилась собранием в Москве.
    1797
  • 01/09/2016

    Алексей Бобровский: «нашу науку душит бюрократия»

    Легко ли быть ученым в России сегодня и что ждет нашу науку в будущем. Недавнее назначение Министром образования Ольги Васильевой спровоцировало очередную волну споров о том, как следует нашей наукой и нашим образованием управлять.
    2626
  • 13/06/2017

    Алексей Хохлов: РАН не должна быть местом, где царит архаичность

    ​Кандидат в президенты РАН академик Алексей Хохлов рассказал "Газете.Ru", в чем он видит неудовлетворенность власти Академией наук и какие реформы могут вернуть ей былой авторитет в обществе и рычаги управления наукой.
    1511
  • 14/07/2016

    По мнению ученых, об итогах реформы говорить рано

    ​Три года назад была объявлена реформа трех академий. Представляя реформу РАН, министр Дмитрий Ливанов обещал, что ученые, работающие в академических институтах, не почувствуют реформы Академии. "Важно дать возможность ученым заниматься прежде всего наукой и исследованиями и избавить их от несвойственных функций управления имуществом и коммунальным хозяйством", - отмечал Дмитрий Медведев 27 июня 2013 года.
    2762
  • 27/03/2017

    Из доклада главного ученого секретаря Президиума РАН академика Михаила Пальцева

    ​​Итоги реформы Российской академии наук Прошло три с половиной года со времени принятия Федерального закона от 27 сентября 2013 года №253-ФЗ "О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".
    1944
  • 07/12/2018

    К общему знаменателю: новая программа упорядочит систему управления наукой

    ​На прошедшем недавно президентском Совете по науке и образованию, обсуждались вопросы, связанные с Программой фундаментальных научных исследований (ПФНИ) в Российской Федерации. Владимир Путин поинтересовался, почему программа, которую должна разработать Российская академия наук, еще не готова.
    1499
  • 08/05/2015

    ФАНО не чувствует РАН

    ​Почему рабочие взаимоотношения РАН и ФАНО зашли в тупик и что делать, чтобы не потерять науку в РоссииНа заседаниях Президиума РАН 14 апреля возникла, а 21 апреля продолжилась незапланированная дискуссия на тему рабочих взаимоотношений РАН и ФАНО.
    2463
  • 11/01/2018

    Аскольд Иванчик: бюрократический пресс на науку очень сильно вырос

    ​Интервью с членом-корреспондентом РАН Аскольдом Игоревичем Иванчиком. — Уважаемый Аскольд Игоревич, мы договорились, что Вы расскажете о положении ученых РАН и о тех проблемах, которые возникли после так называемой реформы, начатой в 2013 году.
    1625
  • 02/08/2017

    Кандидат в президенты РАН Роберт Нигматулин о выборах и долге академиков

    Нужно ли ученым свое «министерство», почему на посту президента РАН счастья нет и что академики могут подсказать Владимиру Путину, рассказал Indicator.Ru кандидат в президенты РАН, научный руководитель Института океанологии имени Ширшова Роберт Нигматулин.
    1703