В: В эфире телеканала РБК Андрей Левченко. Здравствуйте.

Впервые научные институты России получили оценку эффективности своей работы. Было проверено 454 института, которые в зависимости от результатов были разделены на три категории. Есть ли в стране научные институты мирового уровня? Кого, кто и как оценивал, что будут делать с аутсайдерами? И согласились ли институты с оценкой своей деятельности. И просто любопытно: а какая наука есть сегодня у страны? Об этом - сегодня в программе. В студии эксперты, Алексей Ремович Хохлов, академик, вице-президент РАН, Алексей, здравствуйте.

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Здравствуйте.

В: Константин Фурсов, заведующий отделом исследований результативности научно-технической деятельности, Высшая школа экономики, Константин, приветствую вас.

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: Добрый день.

В: Ваша тематика - это как раз методики оценки результативности работы научных учреждений?

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: В том числе, да. Мы занимаемся более широкими исследованиями в области процессов производства научного знания, и естественно, основных результатов, которые дает наука.

В: Понятно. И в нашей студии в отеле Ararat Park Hyatt Андрей Котельников, председатель совета молодых ученых Российской академии наук. Андрей, здравствуйте.

АНДРЕЙ КОТЕЛЬНИКОВ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ РАН: Здравствуйте.

В: Перед тем, как начать разговор, обращаюсь к зрителям - принимайте активное участие в программе. На сайте РБК, точнее, "VKontakte" РБК: что сдерживает развитие российской науки? Сформулирован так вопрос, четыре варианта ответов: недостаток финансирования, уровень компетенции ученых, низкий спрос со стороны бизнеса, ничто не сдерживает. Вот промежуточные результаты голосования вы можете видеть, недостаток финансирования пока самый популярный, чуть позже озвучу окончательные результаты и обсудим, согласны ли эксперты с такой оценкой. Алексей Ремович, пожалуйста, расскажите, что за оценка, для чего ее проводили, кто ее проводил, и каковы последствия, каковы результаты?

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: Значит, речь идет о ведомственной оценке, которую проводило Федеральное агентство научных организаций, которому сейчас подчинены все академические институты. Но естественно, что в этой оценке активную роль играла Российская академия наук. И это впервые было произведено. Работа была большая, она длилась практически два года. И вот сейчас она подошла к концу, и действительно все институты, не все - 454 института, это все институты, за исключением тех, которые находятся в стадии реорганизации. Вот все они были подвергнуты оценке, и значит, было высказано суждение - относится институт к первой категории, второй категории или третьей категории.

В: Да, сейчас вы продолжите, давайте посмотрим эти цифры - а сколько, как разделили эти 454 научных учреждения по категориям. Первая категория, количество организаций - 142 организации, вторая категория - 205, третья категория - 107. Любой может зайти на сайт Российской академии наук или фонда...

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Федерального агентства.

В: Федерального агентства научных организаций, и там этот список есть. Ну вот, например, первая категория, я распечатал для себя: математический институт Стеклова, институт вычислительной математики Марчука, институт математики, институт проблем механики. Третья категория, тоже список: Дагестанский научный центр Российской академии наук, Уссурийская астрофизическая обсерватория и так далее, и так далее. Алексей Ремович, и как оценка, что вы увидели? Наша наука на каком уровне развития сейчас, чему соответствует?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Смысл оценки состоит в том, чтобы как-то показать, какие институты являются лидерами, какие институты работают на мировом уровне, какие хорошие, просто средние институты, и у каких институтов есть проблемы, которые надо решать. Вот первая категория - это лидеры.

В: Мирового уровня или?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Мирового уровня. То есть это те институты, в которых наука находится на мировом уровне. Вторая - это те институты, которые хорошо работают, но это большая часть институтов, сколько там...

В: Двести пять вторая категория.

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Двести пять из 454. И третья категория - там, где есть проблемы. Я должен сказать, что оценка была организована, с моей точки зрения, достаточно качественно. Работа действительно была выполнена большая, и тут основные принципы оценки я хотел бы сказать. Во-первых, оценивались институты по референтным группам. Институты физики сравнивались с физиками, филологи с филологами. Это первое. Второе: в каждой референтной группе был экспертный совет, который состоял в основном из специалистов неакадемических институтов.

В: То есть, не оценивали, условно говоря, Российская академия сама себя не оценивала?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Сама себя не оценивала. Во главе совета обязательно стоял человек, который очень квалифицированно работает вне системы академических институтов. Значит, и третье, что я хотел бы подчеркнуть, это то, что оценка была бы организована независимо. Это в общем заслуга и ФАНО, и Российской академии наук, что поставили во главе комиссии по оценке людей, на которых давить невозможно. Значит, возглавлял комиссию академик Валерий Анатольевич Рыбаков.

В: Понятно.

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Если бы даже Михаил Михайлович Котюков ему сказал...

В: Это глава ФАНО.

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Да, пожалуйста, поднимите такой институт или опустите...

В: Не сработало.

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Это имело нулевой эффект.

КОРР: Константин, а давайте тогда о критериях. Ведь это тоже интересно. Высшие учебные заведения всегда сопротивлялись и до сих пор сопротивляются, говорят, что невозможно качество образования оценивать количественно. А как научную деятельность оценивать количеством, по каким критериям это делается сейчас? Не получается, что мы творческую работу, научную деятельность пытаемся загнать в такие рамки, которые вряд ли покажут реальное положение дел? Или все-таки можно это сделать?

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: Я бы здесь разделил, выделил бы два момента, о которых уже упомянул Алексей Ремович, и они связаны, с одной стороны, с введением некоторых количественных критериев.

В: Каких, например, озвучьте?

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: Уровень публикационной активности.

В: Как всегда.

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: Это критерий, который относится прежде всего к организациям, занимающимся фундаментальными исследованиями. Второй критерий был - разработка технологий. То есть подготовка комплектов различной технической и конструкторской документации и выполнение экспериментальных работ. То есть это то, что мы условно соотносим с прикладной наукой. И третий критерий был - это объемы выполненных работ по направлениям, связанным с оказанием различного рода научно-технических услуг: экспертиза, стандартизация, наладка оборудования - вот то, чем наука может быть полезна реальному сектору экономики. И это была количественная часть. Качественная часть состояла в проведении экспертной оценки. Поэтому если вдруг эксперты видели, что у организации могут быть некоторые завышенные показатели, или наоборот они подозрительно низкие, группа могла всегда обратить на это внимание.

В: Ну давайте, я сейчас покажу некоторые цифры, показатели оценки качества научных организаций. Разумеется, невозможно в рамках телевизионной программы все их показать, там их много действительно, 41 наукометрический показатель, 38 дополнительных сведений. Но вот некоторые: численность исследований, относительное число публикаций, в первой категории получается в два раза больше, чем во второй, и практически в четыре раза больше, чем в третьей. Коэффициент финансирования, я так назвал, это показатель, привлеченные средства и государственные средства.

Хотел бы подключить к нашему разговору Андрея Котельникова, председателя совета молодых ученых Российской академии наук. Андрей, а как вы оцениваете проделанную работу? Позволит ли вот это нарисовать реальную картину, реальное положение дел в российской науке, и что дальше с этими данными делать?

АНДРЕЙ КОТЕЛЬНИКОВ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ РАН: Да, вы правильно говорите, что важно, чтобы оценка результативности не являлась самоцелью. Вот сейчас нашим институтам присвоена та или иная категория. А в проводимую федеральным агентством кампанию о слиянии, о которой сейчас упомянул Алексей Ремович в начале программы, такие организации отстающие, руководства их пугали тем, что им урежут финансирование - 10-15 процентов. То есть понятно, что в данной ситуации уже те отстающие организации, их просто невозможно куда-либо слить, под крыло какой-то более эффективной и хорошо работающей организации. А снижение финансирования - оно просто приведет к банкротству этих организаций. Кажется, что здесь нужно провести некую дорожную карту представить, и представить программу развития. Но кто такие меры будет оценивать. Вряд ли, конечно, это должны делать только чиновники федерального агентства. Очевидно, к этому должна привлекаться Российская академия наук, как главная экспертная организация в России, и проверять, как будет выполняться подобная дорожная карта по улучшению показателей. Вы видите, институты второй категории - там, как вы сами говорите, в два раза...

В: Хуже показатели как минимум.

АНДРЕЙ КОТЕЛЬНИКОВ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ РАН: Хуже показатели, да. Приведу еще один такой показательный пример. Нужно действительно пристально посмотреть - а кто руководит этими организациями.

В: А это зачем, интересно? Организационные выводы сделать?

АНДРЕЙ КОТЕЛЬНИКОВ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ РАН: Да, понимаете, вот пример у нас недавно был. Один многолетний директор такой организации, который не попал в первую категорию, всеми правдами и неправдами, уйдя с поста директора по возрасту, пытался остаться научным руководителем организации. И поднялась большая волна, молодежь, в частности, была против, нас закидывали письмами против такого решения. И вопрос возникает - а собственно говоря, зачем, если за много лет директор довел организацию до соответствующей категории, зачем он будет научным руководителем подобной организации. То есть к этому тоже надо внимательно присмотреться.

В: Спасибо, спасибо Андрею Котельникову, председателю совета молодых ученых Российской академии наук.

Алексей Ремович, а действительно, а много было таких, не хотелось бы, научных организаций, где не ведутся публикации, вы не увидели какой-то научной деятельности, знаете, ужаснулись, сказали: а что вы делаете, люди? На что вам деньги выделяют?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Знаете, относительно организаций третьей категории - понятно, там достаточно мало публикаций в расчете на одного научного сотрудника. Но сейчас, в первом квартале этого года, мы еще провели дополнительную оценку - мы оценили, мы - это Российская академия наук - все отчеты, которые представлены институтами, академическими институтами, подведомственными ФАНО. Это больше 10,5 тысяч отчетов.

В: И?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: И к сожалению, так сказать, ситуация такая, цифра удручающая.

В: Говорите, я чувствую, вы ее не очень хотите произносить. Скажите?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: 45 процентов всех отчетов не показали ни одной публикации за 2017 год. Причем это речь не идет о публикациях Web of Scienc, Scopus, речь идет о публикации - любая монография, которая имеет индекс DOI.

В: Слушайте, а что они делают тогда? У меня коллега по работе преподает, публикует и так далее. Это же провал, получается, Алексей Ремович? Что это?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Вот над этими цифрами, вот до сих пор вообще эти отчеты по госзаданию практически, ну на них не обращали особое внимание, вот первый раз мы их проверили. И конечно, будут сейчас сделаны выводы, я не хочу их, так сказать, заранее анонсировать, но безусловно, в этих случаях институтам будет предложено укрупнить тематики, сделать таким образом, чтобы тематики были более актуальны, направлены на современные направления науки, и в 2019 году будут финансироваться только такие научные темы. А не те, которые тянутся из года в год без всяких публикаций.

В: Константин, а вы что скажете? Это правильно - в соответствии с этой градацией, с этими категориями определять сумму финансирования? То есть, скажем, Менделеев, который придумал во сне, например, таблицу химических элементов. Но если бы он в каком-нибудь ВУЗе работал, какие - никаких публикаций. Вот, что-то в голове, спал, если верить легенде.

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: Конечно, хорошо было бы раздать денег всем, раздать много.

В: И много.

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: Да.

В: И равными долями.

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: Но проблема в том, что мы существуем в таких условиях, когда денег на всех не хватает, и наука вынуждена сама платить за свой обед, в каком-то смысле доказывая свою полезность - экономике, обществу, предлагая новые оптимальные решения для уже известных проблем.

В: И что в этом случае делать - узнаем во второй части программы. Не переключайте.

В: Здравствуйте. Мы продолжаем разговор. Российские научные учреждения, научные институты впервые получили оценку эффективности своей работы. Что это за оценка, что лучший, кто худший, каковы последствия, и как теперь будут финансироваться лучшие, и опять же, как будут финансироваться худшие - об этом сегодня в программе. В студии: Алексей Ремович Хохлов, вице-президент РАН, Константин Фурсов, заведующий отделом Высшей школы экономики. С нами по видеосвязи Андрей Ростовцев, физик, сооснователь сообщества "Диссернет". Андрей, приветствую вас.

АНДРЕЙ РОСТОВЦЕВ, СООСНОВАТЕЛЬ СООБЩЕСТВА "ДИССЕРНЕТ": Здравствуйте.

В: Константин, продолжаем разговор с вами. Итак, денег на всех не хватает. В идеале, конечно, раздать хочется всем много и поровну. Но?

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: Но в условиях, когда ресурсы ограничены, мы должны расставлять приоритеты, и думать на несколько шагов вперед, выстраивая перед собой перспективу долгосрочного будущего. И в этой гонке, которая, надо сказать, по глобальным меркам очень высококонкурентная, мы должны опираться на тех, кто гарантированно может дать хороший результат. И на мой взгляд, оценка является одним из таких инструментов. То есть мы выявляем те организации, на которые в дальнейшем можно будет опереться. И в этом смысле это общемировой тренд, и оплата по результатам является одним из способов экономического стимулирования таких организаций к большей эффективности.

В: Константин, а нет опасности, что ВУЗы начнут штамповать эти доклады, отчеты, и мы увидим резкий рост, вы, точнее, увидите, зафиксируете резкий рост публикаций во всевозможных иностранных журналах, а за этим не будет стоять фундаментальных изменений, не будет стоять технологического прорыва. А ведь он нам нужен?

КОНСТАНТИН ФУРСОВ, ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛОМ НИУ ВШЭ: Это очень хороший вопрос, именно поэтому мы говорим не только о количественной оценке, но все-таки и об экспертизе, которая исключительно важна. Мы используем разные критерии, уже в этой оценке, которая, конечно же, несовершенна. Можно найти миллион ограничений к тем результатам, которые получены, оспорить их. Но тем не менее, сама попытка взглянуть критически на себя через призму таких количественных показателей, она исключительно полезна. И дальше вопрос в том, если мы ставим для себя другие приоритеты, в том числе те, о которых вы говорите, о том, чтобы помогать реальному сектору экономики, то мы можем поменять и критерии. Ведь это же не константная система, она меняется, в зависимости от того, как меняются и приоритеты.

В: Понятно, спасибо. Хотел бы еще раз озвучить опрос, который проводится в программе: что сдерживает развитие российской науки? По-прежнему самый популярный ответ - недостаток финансирования, деньги - 56 процентов, низкий спрос со стороны бизнеса - то как раз, о чем сейчас говорил Константин, что должна быть взаимосвязь между научными разработками и бизнесом. Уровень компетенции ученых - 11 процентов, ничто не сдерживает - 5 процентов. Вот как раз хотелось бы спросить еще одного нашего участника, Андрея Ростовцева, физика, сооснователя сообщества "Диссернет", об уровне компетенции ученых. Андрей, здравствуйте, во-первых. Вы ведете активную борьбу с липовыми дипломами, с липовыми диссертациями. А как это влияет в конечном итоге на уровень научного развития страны? Каковы риски, каковы потери, по вашей оценке?

АНДРЕЙ РОСТОВЦЕВ, СООСНОВАТЕЛЬ СООБЩЕСТВА "ДИССЕРНЕТ": Надо сказать, что когда мы говорим сейчас о науке в целом, такой подход неправильный. Она очень сильно дифференцирована, и мы прекрасно понимаем, какие области поражены практически полностью, это один разговор. И есть области, в которых возможны прорывы, и это совсем другой разговор. Если вы вокруг посмотрите на ежедневную жизнь, вы увидите: разрушенная экономика, отсутствие правовой системы здоровой, умирающее образование - вот три таких кита. И если посмотрите, где делают фальшивые диссертации, в каких областях науки делаются фальшивые диссертации и фальсифицируются научные статьи в журналах, это вот эти три самых больших сектора науки будут представлены. И это надо как-то отделять. И нельзя подходить ко всей науке с одними мерками.

В: Спасибо. Спасибо огромное, это был Андрей Ростовцев.

Алексей Ремович, согласны с такой точкой зрения?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Да, я согласен. И более того, я хочу сказать, что вот сейчас, когда мы посмотрели отчеты, этот же эффект - он есть и в отчетах. То есть один и тот же текст встречается в отчете по одной теме, и в отчете по другой теме. Одна и та же статья, ей отчитываются не только по двум темам, но по, скажем, десятку.

В: То есть это не студенты, которые пишут диплом, это не выпускники, это не кандидатская?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: И это даже не группа риска, о которой говорил Андрей Африканович Ростовцев. То есть это технические науки, вот к сожалению, это так. Но давайте, все-таки возвращаясь к оценке...

В: Да, что дальше?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Я хотел бы сказать следующее, что действительно федеральное агентство научных организаций вместе с Российской академией наук провело хорошую работу. Оно показало, каким образом можно оценивать, так, чтобы не все институты были первой категории, как в недавнем прошлом, а чтобы был разброс, и этот разброс основан был на хорошей экспертной оценке. Вот такой же подход должен быть по отношению ко всем научным организациям, которые подведомственны другим министерствам. К сожалению, в настоящий момент это не так. Недавно состоялась межведомственная комиссия, где рассматривались эти, так сказать, ведомственные результаты ФАНО, они были утверждены, но были утверждены, скажем, также и категории, соответствующие для институтов, подведомственных Минздраву. И там ситуация получилась такая же, по-моему, только одна организация из 47 третьей категории, 40 процентов первой категории, остальные второй категории. Вот с учетом этого, конечно...

В: То есть они сами себя проверили, правильно я понимаю? И поэтому у них такой результат получился?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Во-первых, я думаю, что там не было такой внешней оценки, во-вторых, там не было такого человека, как Рыбаков, который мог отсечь все, так сказать, входящие обстоятельства. Поэтому задача Российской академии наук состоит в том, чтобы этот подход распространить и на другие министерства и ведомства.

В: Алексей Ремович, вопрос, скажем так, в кавычках, конечно, политический. Вы говорите - Российская академия наук совместно с ФАНО. Я вспоминаю декабрь 2017-го, в этой студии ваши коллеги академики, мы обсуждали письмо, я его называл письмо 400 академиков, президенту со словами, что надо что-то делать, реформа науки идет не в том направлении, и там ситуация сильно обострилась. То, что вы рассказываете, правильно я понимаю, вам удалось найти общий язык, найти конструктив, и найти фундамент общения, и идет работа уже продуктивная?

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Удалось найти общий язык, фундамент общения применительно к оценке институтов. Но это абсолютно не означает, что мы согласны со всем, что делает Федеральное агентство научных организаций. И основной пункт несогласия состоит в том, что наука - это есть творчество, его нельзя оценивать в нормо-часах, в каких-то, так сказать, категориях, когда работа ученого оценивается исходя из времени, которое он затратил на эту работу. Всегда, так сказать, если у нас есть, скажем, композитор, который пишет симфонию, Моцарт и Сальери написали, грубо говоря, музыкальное произведение, то наверное, мы его оцениваем не по количеству затраченных на писание симфонии часов. Точно так же и наука является творчеством. И вот понимание этого мы пытаемся донести до Федерального агентства научных организаций, и я надеюсь, что это понимание будет отражено в обсуждающемся сейчас проекте закона о науке.

В: Понятно. А реформа когда закончится? Когда это налаживание контактов завершится, и мы наконец увидим то, что могут генерировать наши ученые? У общественности создается ощущение, что не могут они генерировать новые идеи, мы все время догоняем.

АЛЕКСЕЙ ХОХЛОВ, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РАН: Нет, конечно, есть, так сказать, очень много новых результатов, которые были получены. Слава Богу, вот у нас популяризация науки сейчас на гораздо лучшем уровне, чем, скажем, пять лет назад, и все время, в том числе и на вашем телеканале, на других средствах массовой информации говорится о новых результатах, которые получены российскими учеными. Сейчас популяризация науки, так сказать, внесена прямым образом в закон о Российской академии наук. РАН будет за это отвечать. Поэтому сказать, что, так сказать, мы будем обязательно рассказывать о самых важных, новых результатах, но это, так сказать, не означает, что реформа при этом будет закончена, реформироваться надо всегда, так сказать, только реформироваться осторожно, и так, чтобы было нацелено все на улучшение ситуации.

В: Спасибо огромное, Алексей Ремович. И важно, что ваши идеи, генерация этих идей находила воплощение в реальной жизни, чтобы мы руками могли пощупать, что могут наши ученые. В студии были Константин Фурсов, Алексей Ремович Хохлов. Желаю вам удачи, до свиданья.

Ссылка на видео.

Источники

Науку оценили. Часть 2
РБК ТВ # Тематическая беседа, 06/04/2018
Науку оценили. Часть 1
РБК ТВ # Тематическая беседа, 06/04/2018

Похожие новости

  • 25/10/2016

    Михаил Котюков: «Наука превращается в практику и, в общем, в экономику»

    Ровно три года назад, 25 октября 2013 года, было создано Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). По закону "О реформе РАН", Российская академия наук, медицинская и сельскохозяйственная академии вошли в единую РАН, а ФАНО было поручено контролировать имущество академии.
    1394
  • 26/10/2016

    Михаил Котюков: Россия получает от возможного урожая только 25 процентов

    ​26 октября открывается Общее собрание РАН, где будут обсуждаться научные основы развития сельского хозяйства, а также проблемы импортозамещения. Накануне об этом корреспондент РГ беседовал с руководителем Федерального агентства научных организаций Михаилом Котюковым.
    1566
  • 21/12/2017

    Сеанс одновременной пресс-конференции: что главы РАН и ФАНО отвечали на одни и те же вопросы

    Нужен ли российской науке отдельный фонд для улучшения научного оборудования и инструментов, как будущее ИНИОНа видят в РАН и ФАНО и случайно ли пресс-конференции Академии и Агентства прошли в одно время, но в разных местах, читайте в материале Indicator.
    674
  • 25/06/2018

    Виктор Калинушкин делится подробностями ситуации с полномочиями Академии наук

    Между администрацией президента, правительством и Госдумой идет спор о судьбе Академии наук. "Огонек" выяснял подробности. Сотрудники Российской академии наук на прошлой неделе получили срочное госзадание: до четверга выработать свое отношение к новейшим поправкам в закон о РАН, предлагающим лишить академию существенного - права "согласовывать реорганизацию и ликвидацию государственных научных организаций".
    122
  • 29/12/2015

    Михаил Котюков: чтобы ученым в наших организациях было комфортно заниматься научной деятельностью

    ​Глава Федерального агентства научных организаций Михаил Котюков - о реформе, смене пожилых директоров институтов и привлечении молодежи.Два с небольшим года назад в рамках реформы Российской академии наук было создано Федеральное агентство научных организаций (ФАНО).
    1846
  • 23/11/2017

    Президент РАН Александр Сергеев: есть резон в образовании министерства науки

    Академик Александр Сергеев был избран президентом Российской академии наук в конце сентября, и с ним в РАН связывают надежды на восстановление статуса академии и качественные перемены в государственной научной политике.
    643
  • 30/05/2018

    Александр Сергеев: бюрократия- одна из главных проблем для науки

    ​По словам главы академии, до нашумевшей реформы академические институты находились в ведении РАН, в 2013-2018 годах - "под совместной опекой" с ФАНО. Однако теперь ФАНО упразднили, а его руководитель возглавил новое Министерство науки и образования.
    206
  • 04/08/2016

    Андрей Ростовцев: академическая сфера будет сжиматься, как шагреневая кожа

    ​Министерство образования и науки РФ опровергло появившуюся ранее в ряде СМИ информацию о сокращении 40% бюджетных мест в вузах в 2017 году от установленного на этот год уровня и об увольнении 10 тысяч ученых.
    1481
  • 11/05/2017

    Академик Валерий Козлов о настоящем и будущем Российской академии наук

    Как РАН и власть будут согласовывать кандидатов в президенты Академии, кто будет баллотироваться на этот пост, потеплели ли отношения между РАН и ФАНО и станет ли больше женщин-академиков. Об этом в интервью Indicator.
    1350
  • 11/01/2018

    Аскольд Иванчик: бюрократический пресс на науку очень сильно вырос

    ​Интервью с членом-корреспондентом РАН Аскольдом Игоревичем Иванчиком. — Уважаемый Аскольд Игоревич, мы договорились, что Вы расскажете о положении ученых РАН и о тех проблемах, которые возникли после так называемой реформы, начатой в 2013 году.
    561