Чтобы вывести из равновесия среднестатистического учёного, достаточно спросить, что он думает о ссылках, цитируемости и прочих наукометрических показателях. Об этом говорилось в программе «Что делать?» Виталия Третьякова (канал «Культура», эфир от 18.09.2019 – прим. profiok.com).

Почему учёным не нравится, когда их эффективность оценивают по количеству публикаций? Кто и зачем «накручивает» наукометрические показатели? Существуют ли другие объективные метрики, отражающие научную активность исследователей?

В причинах всеобщей нелюбви к наукометрии и аргументах «за» и «против» её дальнейшего использования разбирался портал profiok.com.

«Наукометрическое безумие»

 

Наукометрия: за и против

«Если нам так важно оценивать учёных количественными методами, давайте диссертации оценивать по их весу в килограммах», – то ли пошутил, то ли съязвил декан философского факультета МГУ Владимир Миронов, призвав не превращать оценку эффективности научных работников в наукометрическое безумие.

По словам Миронова, в отношении учёных «менеджеризм» неуместен, иначе исследователь превращается едва ли не в наёмного рабочего, который, стоя у конвейера, должен вырабатывать норму и производить определённое количество продукции.

«Для чего нам наука? Чтобы обеспечивать интересы государства или чтобы отчитываться по трудодням?» – задаёт риторический вопрос директор Института Африки РАН Ирина Абрамова. Её возмущает, что чиновников интересует в первую очередь количество публикаций и патентов, а не подготовленных аналитических материалов, монографий и докладов на конференциях. Более того, количество публикаций необходимо наращивать.

Учёные негодуют: их эффективность оценивают не по качеству и глубине их научных работ, а по «формальным» признакам! И кто оценивает? Чиновники, а не уважаемые эксперты!

Всё так, и сложившаяся ситуация действительно была бы абсурдной, если бы количество публикаций было единственным критерием, по которым оценивается работа научных институтов.

«Вы же сами совместно с ФАНО проводили оценку результативности научных учреждений! – удивлялась вице-премьер Татьяна Голикова на общем собрании РАН весной 2019 года. – Цитируемость – это лишь один из элементов, который оценивает успешность научного направления. Таких показателей 41!»

Но тема поднимается вновь и вновь. В разных аудиториях, на разных уровнях постоянно звучит мысль о том, что учёных замучили наукометрией.

Интересно, что «хайповую» тему с удовольствием подхватывают и те, кто далёк от научной среды. Например, в ходе «правительственного часа» с министром науки Михаилом Котюковым, который прошёл в Госдуме 10 сентября, вопрос о том, что число статей в международных базах данных не отражает реальный уровень развития науки, поднимался восемь раз. Зампред Госдумы Ольга Епифанова призвала не делать фетиш из числа статей и патентов, коммунист Олег Смолин посоветовал найти другой способ потратить деньги, которые научные организации тратят на публикации…

«Оценка результативности деятельности научных организаций происходит не только по научным публикациям, там порядка сорока различных показателей по всем аспектам деятельности», – объяснял министр, но его будто бы не слышали. Даже глава РАН Александр Сергеев, который наверняка в курсе, по каким показателям оценивают сегодня труд учёных, призвал оценивать состояние науки по оснащённости рабочего места учёного. «Мы как себя меряем? Что мы делаем? Мы в качестве основного параметра выставляем публикационную активность, – подчеркнул Сергеев. – Публикационная активность растёт, и это замечательно. Но решит ли она все вопросы? Я не думаю».

Словом, на наш взгляд, наукометрическое безумие заключается вовсе не в повышенном интересе чиновников к показателям цитируемости. Безумие – в упорном разжигании страстей вокруг наукометрии. Складывается ощущение, что это едва ли не самая серьёзная проблема в современной российской науке и что именно она наносит учёным самый ощутимый ущерб.

Возможность «накрутки» показателей

Академик РАН Роберт Нигматулин напомнил, что «цифровые» показатели существовали всегда, в том числе в советское время. И число публикаций сотрудника, лаборатории, института в них тоже фигурировало. Другое дело, что внесение данных в международные базы требует от учёного некоторого усердия. «Учёные недовольны тем, что об этих показателях нужно заботиться, а это отнимает время, – объясняет академик. – Это действует на нервы и начинает казаться, будто чиновники только это и учитывают».

Действительно, высокая цитируемость сегодня характеризует не только научную значимость и популярность трудов того или иного учёного, но и его активность, аккуратность и даже, да простят нас представители старшего поколения, компьютерную грамотность. Никто кроме самого учёного и его подчинённых не будет заносить в различные базы данные о публикациях, переводить аннотации к статьям и проставлять ссылки.

Спрос рождает предложение. Как только выяснилось, что существуют формальные показатели, имеющие важное значение для учёного, лаборатории или научного института, нашлись как способы их искусственно нарастить, так и умельцы, готовые выполнить эту работу за деньги. Повторим: это не всегда означает приписки. Иногда для существенного увеличения индекса цитируемости достаточно просто проделать кропотливую работу и внести в базы все публикации учёного за много лет.

«Какую бы белиберду вы ни написали, я найду на Западе журнал, где это можно опубликовать», – говорит Роберт Нигматулин. Это тоже правда: существуют так называемые «мусорные» журналы, стремящиеся попасть в международные базы только для того, чтобы за деньги печатать статьи охотников за наукометрией.

Вообще способов повысить цитируемость множество. Говорят, наши учёные в последнее время сообразили, что имеет смысл писать статьи в соавторстве: публикация одна, а показатели растут сразу у всех авторов. Появился и механизм так называемых «перекрёстных ссылок»: люди договариваются и ссылаются друг на друга в своих публикациях.

«Всё это далеко от науки и заставляет усомниться в качестве всего потока научных публикаций», – считает Виталий Третьяков.

Есть и ещё один момент. Молодые учёные, решив, что ориентироваться нужно только на наукометрические показатели, тратят время и силы только на то, что будет оценено. А тут недалеко и до имитации научной активности, считают эксперты. «Нам нужно удержать молодых ребят от соблазна стать циниками», – заявил замдиректора Института Европы РАН Владислав Белов.

Впрочем, по словам Роберта Нигматулина, каждый научный работник заинтересован в том, чтобы мир узнал о его достижениях. Конечно, при формальном подходе система выродится в накрутки. Но это не значит, что российские учёные не должны публиковаться в качественных международных журналах и тем более не значит, что качество отечественных журналов нужно «дотягивать» до международного уровня.

Качество российских научных журналов

 

Наука – категория международная. И поэтому, как подчеркнул член-корреспондент РАН Евгений Антипов, мы вынуждены играть по международным правилам точно так же, как российская сборная играет в футбол по правилам FIFA.

По мнению учёного, одна из важнейших задач РАН – изменение отношения в мире к российским научным журналам, освобождения их от «мусорных» публикаций, завоевание ими научного авторитета. «За качество российских научных журналов надо бороться», – убеждён Евгений Антипов.

«Я состою в редколлегии двух научных журналов, и мы последовательно повышаем требования к авторам, – поделился Владислав Белов. – Дело тут не в требованиях SCOPUS или WoS, а в научной гигиене. Мы ратуем за качество научных публикаций, и контроль качества в наших руках».

Участники дискуссии у Виталия Третьякова сошлись во мнении, что отечественные деятели науки обязательно должны публиковаться в отечественных журналах, а эти журналы нужно переводить на английский язык и продвигать в международной среде. Это, в частности, позволит сохранить оригинальный русский научный язык, созданный Ломоносовым, и школу научного перевода.

Пока, по словам главы РАН Александра Сергеева, из примерно трёх сотен российских журналов, входящих в мировые научные базы данных, только четыре входят в так называемый первый квартиль (высшее качество) и только семь – во вторую.

Кстати, как заверяет Михаил Котюков, когда речь идёт о публикациях, то учитываются «журналы, которые имеют соответствующую репутацию в научном мире» и «принимаются мировым научным сообществом». То есть и зарубежные, и российские. Более того, в национальном проекте «Наука» поставлена задача увеличить так называемую «российскую полку» в международных базах научного цитирования. «Мы предпринимаем усилия, чтобы присутствие российских журналов в этих базах расширялось, – объяснил Котюков парламентариям. – Тем самым и возможность для публикации научных статей в наших журналах нашими же учёными также будет существенным образом расширена».

Политический фактор

Наука вне политики. Этот принцип декларируется повсеместно, но на деле всё оказывается гораздо сложнее. И если в точных науках значимость серьёзного открытия оспаривать трудно, хотя и такие случаи бывают, то в гуманитарной сфере это происходит сплошь и рядом.

Скажем, чтобы опубликовать на Западе статью по политологии или истории современной России, учёный должен позитивно оценивать период правления Ельцина, а также воспевать западные демократические идеалы.

«Если современный молодой российский учёный, кандидат политических наук, напишет статью «Владимир Путин как последний диктатор Европы», она скорее всего будет опубликована в очень уважаемых журналах», – привёл пример Виталий Третьяков, добавив, что статью о том, как Путин последовательно отстаивает национальные интересы России, не примет ни одно авторитетное западное издание.

«Это в России можно высказывать в научной среде любую точку зрения, – поддержал Третьякова Владислав Белов. – На Западе опубликовать что-то идущее вразрез с мейнстримом шансов нет».

Это касается не только российской, но и, к примеру, ближневосточной тематики, оценки ситуации в Сирии.

«Я раньше учёных, профессионально занимающихся Евросоюзом, сказал, что Евросоюз – образование хлипкое и скоро развалится, – заметил Виталий Третьяков. – Если бы я был молодым учёным и написал 10 лет назад такую статью, её бы опубликовали на Западе?»

Вопрос риторический. Судя по всему, в общественных и гуманитарных науках из-за сильного «политического фактора» оценивать цитируемость и количество публикаций надо по каким-то особым алгоритмам. И в этой сфере роль качества отечественных научных журналов становится ещё более весомой.

Есть ли альтернатива наукометрии?

 

Буквально на днях Российская академия наук опубликовала результаты масштабного опроса академиков, членов-корреспондентов и профессоров РАН, посвящённого шестилетней годовщине реформы академии. Один из вопросов предполагал выбор критериев оценки уровня научных исследований в нашей стране.

22acfadac48228719c4fecd1.jpg 

Интересно, что сами учёные поставили на первое место (45 процентов голосов) уровень цитирования российских учёных в международных базах данных. Этот пункт со значительным отрывом опередил и затраты на обеспечение рабочего места учёного, и количество опубликованных монографий, и количество защищаемых кандидатских и докторских диссертаций.

А раз не существует достойной альтернативы наукометрическим показателям, то стоит ли ломать копья? На наш взгляд, в постоянном привлечении внимания к этой теме больше популизма, чем реального желания изменить ситуацию в науке. Не логичнее ли направить усилия, например, на повышение качества отечественных научных журналов? В конечном итоге выиграют от этого все: и российские исследователи, и мировая наука. 


 

Для полноты картины читайте публикации profiok.com:


 

Источники

Наукометрия: за и против
ЦЭРС ИНЭС (profiok.com), 04/10/2019

Похожие новости

  • 21/06/2018

    Реорганизация Министерства науки и высшего образования может повлиять на ситуацию с ЕГЭ

    На недавнем совещании с вице-премьерами председатель правительства Дмитрий Медведев вел разговор о будущем Министерства науки и высшего образования. В ведении нового министерства вопросы не только вузовской и академической науки, но и дополнительного образования, социальной поддержки и социальной защиты обучающихся, молодежной политики, научной, научно-технической, инновационной деятельности, нанотехнологий, развития центров науки и высоких технологий, государственных научных центров и наукоградов, интеллектуальной собственности.
    1331
  • 21/05/2018

    О судьбе российской науки: нужны идеи, а не чиновники

    О судьбе российской науки и ее нового министра размышляет мэтр научной журналистики Владимир Губарев. Если кто и надеялся, что ликвидация ФАНО сулит Академии наук хорошие перспективы, то назначение министром науки и высшего образования главы этого ведомства Михаила Котюкова ставит под сомнение эти чаяния.
    1119
  • 25/05/2018

    О разделении и этапах реорганизации Минобрнауки

    ​Министерство образования и науки России отныне разделено на два ведомства - министерство просвещения и министерство науки и высшего образования. Портал profiok.com рассказывает о том, зачем это было сделано и какие задачи стоят перед новыми ведомствами.
    8088
  • 02/09/2019

    РАН, РАЕ и Минобрнауки поговорили о школьниках на форуме «Город образования»

    ​Где взять 35 тысяч молодых исследователей, как, начиная с первого сентября, привнести больше науки в классы, будет ли РАЕ создавать базовые школы по аналогии с РАН, почему готовить современных ученых сложнее, чем несколько столетий назад, – рассказывает Indicator.
    362
  • 18/09/2019

    Почему государство не знает, что делать с наукой

    ​Наука в России существует в значительной мере на бюджетные деньги, и значит, государство должно… ее контролировать? Или просто приглядывать за ней? Или по крайней мере понимать, чем она занимается и какая от этого отдача? Вот даже сразу не сформулируешь, как правильно будет сказать.
    312
  • 13/02/2018

    Внимание чиновников к исследованиям ученых оборачивается лишь усилением бюрократического пресса

    ​Президент РФ Владимир Путин рассказал о планах по заманиванию обратно в Россию наиболее успешных ученых-россиян. Избранный в сентябре 2017 года новый президент Российской академии наук Александр Сергеев энергично взялся за дело (в минувшем январе оба президента встретились и остались довольны друг другом).
    1952
  • 23/03/2017

    Выборы в РАН обернулись скандалом

    Общее собрание Российской академии наук, основным пунктом повестки которого были выборы нового руководства РАН, эту задачу как раз и не решило. Впрочем, членов академии трудно в чем-то упрекнуть: их просто лишили выбора.
    2782
  • 28/11/2016

    ФАНО и РАН проанализируют потенциал академических институтов

    ​Руководитель Федерального агентства научных организаций Михаил Котюков заявил, что ФАНО и Российская академия наук проводят анализ существующего потенциала академических институтов. Об этом он сообщил на пленарном заседании "Научные разработки и новые технологии как фактор развития инновационной экономики России" конгресса "Профессиональное образование, наука и инновации в XXI веке" в Санкт-Петербурге.
    1762
  • 14/12/2016

    Нужен ли стране «допожарный» ИНИОН?

    8 декабря 2016 года на мультимедийном портале «Чердак» было опубликовано интервью Ильи Зайцева, временно исполняющего обязанности директора Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН) РАН.
    2693
  • 26/10/2016

    Как Академия наук пережила мораторий

    ​​​26 октября, состоится научная сессия Общего собрания Российской академии наук. Тема сессии - "Генетические ресурсы растений, животных и микроорганизмов на службе человечества". Академический генофонд В повестке сегодняшнего дня Общего собрания РАН запланированы выступления вице-президента РАН Геннадия Романенко (в 1990-2013 годах - президент Российской академии сельскохозяйственных наук), министра сельского хозяйства РФ Александра Ткачева и руководителя Федерального агентства научных организаций (ФАНО) Михаила Котюкова.
    1983