Цель нацпроекта "Наука", запускаемого с начала 2019 года, - прорыв в технологиях и место в пятерке мировых научных держав. Знание номинально возвращается в канон идеологии; финансируется апгрейд приборной базы и создание институтов нового типа; разрешается, наконец, вековая проблема внедрения.

Однако эти брызги шампанского воодушевляют не всех. На фоне мировых конкурентов ресурс в 400 миллиардов рублей на 6 лет недостаточен для "амбициозных" целей и даже для консервации отставания. Зато повышается зависимость науки от администрации, еще более напрягая и без того непростые взаимоотношения между учеными и властью. У нас это не первый из "инновационных прорывов", с точки зрения эффективности более напоминающих прорыв в трубе.

Ралли спидометров

В декларациях власти цели редко бывают дурными - дьявол таится в методах целеполагания и оценки результата. В нашем случае пугает вытеснение качества количеством. "Прорыв" полностью исчислим: 5 научных держав, удвоение числа публикаций, 15 научно-образовательных центров и 10 "научных центров мирового уровня", 10 000 молодых специалистов, 1500 заявок на патенты, 140 запатентованных технологий, 250 компаний в консорциумах... Цифровизация больших игрушек власти. Все точно, как в данных Росстата, когда нужно, показывающих все - и ничего.

Планировать число исключительно журнальных статей - то же, что требовать от Союза композиторов за 6 лет создать 960 000 музыкальных миниатюр формата "Времен года" или "Детского альбома".

Отчитываться заявками на патенты - это как оценивать сборную числом попыток ударить в сторону ворот. И это не казус, а именно установка. При допуске руководства РАН было категоричное условие: никаких "лишних слов" - только то, что сопоставимо с мировым уровнем в числах. Насколько такая калькуляция релевантна задаче и совместима с самой природой науки, не обсуждается. Как в одном из лучших фильмов о науке "Весна": "Масса солнца два октилиона тонн! Три октилиона свечей!"

Цифры в наукометрии о чем-то говорят, но лишь как побочный результат и косвенный индикатор. Когда же цифра становится ориентиром, происходит сдвиг мотива на цель, и люди начинают работать не на задачу, а с прибором - во всех смыслах. Целью становится не догнать и даже не развить скорость, а обеспечить положение стрелки. Тоже инновации, но особого рода - лучший способ номинально отчитаться перед начальством, завалив программу по сути, как мы любим и умеем.

Теневая идеология проекта

Каждый проект закона или программы начинается с раздела "Концепция", обсуждаемого в первую очередь. Это идеология проекта или, если угодно, его философия. В нашей презентации такая идеология сознательно элиминирована, но это не значит, что ее нет в подсознании и что ее нельзя реконструировать. Философия есть всегда и везде, но латентно и в виде непромысливаемых "очевидностей", очевидных только обывателю.

Управление производством знания - тоже отдельная наука, и ее неявные азы в основании проекта также всегда можно реконструировать. В проекте "Наука" такие представления либо не выходят за рамки обыденных, либо антинаучны: оргвыводы строятся на ложных посылках, при замерах результативности используется методологически "грязный" инструмент и т.п.

1. Наукометрия против экспертизы. Фундаментальная ошибка - представления о том, что в планировании и оценке результатов в науке все исчисляется "объективно" замеряемыми параметрами. Типичная иллюзия: таких теорий уже давно нет даже в качестве ошибочных. Зато есть сложная наука о науке: социология знания, логика и методология научного исследования и отдельно - строгие методы формализованной экспертной оценки. Однако профессиональная экспертиза отодвигает внешнего функционера на задний план, что противоречит духу всего проекта и всех наших "реформ". Для универсального менеджмента важна возможность принимать решения, ничего не понимая в сути предмета, а это возможно только с помощью арифмометра.

2. Показатели против продукта. Другая необходимая опция - возможность "подкручивать" прибор для получения победной отчетности. Все знают, как натягивался результат в повышении зарплат ученым в соответствии с прошлым "майским указом". Концепция нового проекта должна была бы начаться с работы над ошибками и с гарантий, что такое не повторится. Однако и в этом плане теневая идеология проекта создает идеальную среду для манипуляций и симуляции. На первый взгляд это согласуется с общим духом "большой политики ошеломляющей видимости". Но в данном проекте мешают глобальные претензии прорыва. Это как Путину щеголять перед мировой элитой часами Blancpain в китайской реплике.

3. Рывок вместо обустройства. Вся эта идеология неявно исходит из того, что прорывы возможны без укрепления тылов и линии фронта. Политика внешних эффектов: "Блеснули две форели..." - а там трава не расти. Чтобы производить сверхновое и сверхсложное, надо для начала восстановить саму способность производить, освоив среднеинновационные и среднетехнологичные производства. В противном случае авангард, оторванный от своего обоза, попадет в котел, сам перейдет на сторону противника и начнет воевать против тебя же. Системную отсталость нельзя обхитрить прорывами. Прежде чем мечтать об искусственном интеллекте, надо решить проблемы с интеллектом естественным.

4. Допинг вместо физкультуры. Это принципиально: либо наука сама развивается оптимальным образом в условиях, когда ей хотя бы не мешают, - либо ее "развивают" извне под административным давлением. В нашем случае явно доминирует идея форсированной стимуляции вместо создания условий. Наращивание публикационной активности - это еще и способ "заставить ученых работать" при полном непонимании истинных мотивов и стимулов научного творчества и беззаветного служения науке. Так же в проекте решается пресловутая проблема внедрения: согнать в инновационные консорциумы 250 компаний, которые сейчас финансировать науку и инновации почему-то не рвутся. И это вместо того, чтобы оптимизировать условия производства знания, всерьез создав отечественный Doing Science, подобный Doing Business. Наши условия для мегасайенс и вовсе кислотные.

5. Административный восторг против статуса ученого. В системе производства и утилизации знания символический капитал значит не меньше финансового. Профессия нуждается в уважении и самоуважении. Сейчас статус ученого в России опущен небывалой административной надстройкой, а процедуры инициации дискредитированы обилием кандидатов и докторов с проблемами на уровне ЕГЭ. Прорывом было бы простое действие: к чертовой матери лишить степеней всех политиков и функционеров с сомнительными диссертациями и защитами. Нынешняя система руководства наукой унижает ученое сословие, возвышая слой политических и административных кураторов с их подельниками и заложниками из самой научной среды.

"Вторая наука"

Советская власть, при всех идеологических издержках, создала не худшую в мире систему производства знания и его утилизации - практически уникальный в истории мировой науки полный научный комплекс. В отношении академии нет лишних иллюзий, но это и не повод создавать параллельную систему, не исправляя недостатки существующей, но втягивая худшее, что есть в академической бюрократии.

Это тоже своего рода конкуренция: если не получается конкурировать на территории нормальной науки, можно соревноваться в параллельном пространстве, используя все преимущества политического и административного влияния, включая доступ к телу. Для этого создается своего рода вторая наука, которая должна расцвести на чистом месте и показать старой науке, как надо делать и продавать знание. Будто не было Роснано, "Сколково" и др.

Пока из публичных данных не вполне ясны будущие отношения между вновь создаваемыми структурами и существующей системой: "на базе" старых лабораторий, с их "участием" или же на новой основе, отдельно. Но и нет гарантий, что не реализуется худший из вариантов - параллельный. Проблема уже давно стала системной. В СССР внешний по отношению к науке аппарат имел какие угодно преимущества - идеологические, статусные, но не деловые. В новой России также долгое время работала идея Косыгина: "Реформировать Академию - что стричь свинью: визгу много, а шерсти мало". Но теперь, когда объекты "стрижки" разобраны, но появилась возможность перераспределить потоки, наука становится интересным куском с потенциалом социального, организационного и статусного "отката", не говоря о других видах заинтересованности. Типичное порождение коммерциализированного авторитаризма: хвост рулит собакой в собственных интересах.

Создать на чистом месте плацдарм для небывалого прорыва непросто: помимо денег и полномочий нужны площади, кадры. Все это чревато новыми закрытиями, экспроприациями и скандалами, для которых внутриполитическая атмосфера складывается не лучшим образом. Простому перетоку кадров будет мешать академический патриотизм и неприятие самого стиля реформы. Планы репатриации мозгов упрутся в политическую атмосферу как минимум. Наконец, сама технология стимулирования приведет к тому, что все преимущества окажутся (уже оказались) не у потенциальных авторов прорывных откровений, а у энергичной и организованной серости, умеющей поднимать библиометрию на пустом месте.

Шансов как минимум два. Либо сработает испуг перед неминуемым провалом и протестом самого научного сообщества - либо будет попытка реализовать худший из вариантов, но, как обычно, слегка корявая. И тогда поможет культурный код: "Лень простого русского человека это не грех, а совершенно необходимое средство нейтрализации кипучей активности руководящих им дураков" (с).

Наука и власть: война миров

Взаимоотношения науки и государства в принципе проблемны, но сейчас это отдельная и куда более общая тема. Постмодерн смешивает бинарные оппозиции в отношениях "друг - враг" и самих формах ведения войны. Это уже давно не просто оттопыренная философия в духе Шмитта-Фуко-Лиотара, но живые реалии внешней и внутренней политики. Война гибридная, холодная, гражданская, "вежливые люди", которых "там не было", ПЗРК из Военторга - сплошные спецоперации, троянские кони и вирусы. Сами мирные инициативы становятся формой экспансии - проникновения и вмешательства.

В новой, постмодернистской реальности "власти-знания" о планах государства в отношении науки также нельзя судить по риторике вечного мира и даже дарам. Менее доверчивые техники распознавания намерений фиксируют только реальные, эмпирически фиксируемые действия на развилках. В военной науке есть понятие "миронарушитель" с полным описанием состава деяния. Такая аналитика безжалостна, но не более чем сами стремительные удары, периодически реформирующие науку из засады и в спину. Остается понять, что именно заставляет благодетеля вести себя в отношении благоприобретателя с манерами законченного агрессора.

Этот роман пришлось бы назвать "Опасные связи" или "Накануне". Президента РАН Фортова знакомят с законом о ликвидации Академии в ночь перед внесением проекта в Думу. Высочайшее обещание на три года совместить посты президента РАН и руководителя ФАНО исчезает как не было. Без лишней заботы о прикрытии срываются нормально подготовленные выборы президента РАН. Под видом упразднения ФАНО поднимается в статусе до Минобрнауки со всеми своими претензиями и аппаратными причиндалами. Это уже не инциденты, а доктрина и стиль: ночи длинных ножей, эффекты внезапности и сплошные неожиданности - неприятные и недетские. Для обсуждения нового нацпроекта ученым не хватает всего двух вещей: времени и самого текста. Наука узнает о контурах проекта "Наука" в пересказе газет, когда уже все решено.

При любых побуждениях власти такая техника общения возможна лишь в двух случаях. Либо ученые - это дети, которых умным людям приходится воспитывать во всеоружии взрослых хитростей. Либо - это все же война с упертым и изощренным противником.

Если РАН - это детсад с пожизненной продленкой, то кто эти взрослые, взявшиеся учить науку научной организации науки? Если же это война, то кого с кем и за что?

Самое простое - война некомпетентности против обычных для науки процедур инициации и аттестации как системы "защит". Нормального диалога с наукой о науке эта реформация не выдерживает. Эти проекты просто нельзя защитить, как нельзя провести через нормальные советы беспомощные диссертации политиков и функционеров. Отсюда и анонимность проекта. Лишний риск оказаться в положении "экспертов" Рособрнадзора, закрывавших Европейский университет и Шанинку... и тут же уличенных "Диссернетом" в ничтожности с признаками злоупотребления. Идея: "Незнание - это сила" работает только в паре с другим принципом: "Война - это мир". Когда-то для Грузии придумали "принуждение к миру". Теперь у нас власть в отношении науки занимается "принуждением к исследованию и творчеству".

Иду на грозу

Так назывался один из героических фильмов о советской науке. Власть обрекает себя на серьезные риски самими попытками "познать" науку (в разных смыслах этого слова) - да и население в целом. Зашкаливающие рейтинги только на первый взгляд говорят о большой любви: в мирном сосуществовании народа и государства таких цифр не бывает. Эта ненормальная популярность (там, где она действительно есть) именно "завоевана" - со всеми неприятными коннотациями этого слова. Если пока у нас еще плохо с "наступательной идеологией" от недоучек, то с "агрессивной пропагандой" все в порядке: во всемирной истории промывания мозгов эти немереные ресурсы и ошеломительные эффекты почти беспрецедентны.

Однако такой надрыв не бывает долгим. Чтобы держать население в тонусе обожания или хотя бы доминантной лояльности, необходимы все большие дозы идеологических и пропагандистских "веществ". Проблемы с передозом начинаются как у потребителей, так и у самих дилеров. Все, что выглядит поначалу чередой досадных неудач, становится тенденцией. Система не выдерживает растущей нагрузки. Начинается распад самой гибридности. Общество перестает принимать правила игры и соглашаться с грубыми условностями. Не срабатывает сама тактика заигрываний, как это было, например, на губернаторских выборах, в том числе с обласканным Приморьем. Чтобы хоть как-то выбраться из этого пике, надо менять сам характер взаимоотношений, но политическая инерция пока преобладает: люди делают, что умеют и как привыкли, не задумываясь о не самых отдаленных последствиях. С некоторых пор эти данайцы сюда ходят с "дарами" как на работу, но соблазн получается каким-то ущербным и неискренним, не по любви. Никому в голову не приходит, что "обласканное" таким нацпроектом научное сообщество в итоге не только не прильнет к благодетелю, но и затаит обиду и злобу, которая может вылиться в самый неподходящий момент?

Нельзя недооценивать смену тенденции в целом. Проще всего провести параллели с пенсионной реформой, вносящей раскол между всеми доживающими и теми, кого новые тяготы никак не затрагивают, - представителями власти, силовых структур и прочей опричниной. Новая модель, проступающая в отдельных контурах проекта "Наука", грубо раскалывает научное сообщество по линии приближенности к источнику денег и прочих ресурсов, в том числе организационных и символических. Но и это лишь видимый слой. В общем виде проблемы с лояльностью, эффективностью промывания мозгов и прочим инструментарием "принуждения к любви" начались еще до объявления о планах повысить пенсионный возраст. Надо понимать, что отношение научного сообщества к власти тоже подвержено известной динамике, и реализация нового проекта по старым аппаратным лекалам лишь усугубит ситуацию. До какой-то степени исправить положение дел еще можно, но есть и необратимые моменты. Аппаратные спецоперации на территории науки уже слишком наследили, причем грубо, как с паспортами и билетами туристов из ГРУ. Здесь все ходы записаны, и возвращать взаимное доверие если и придется, то с большим трудом. В относительно мирные периоды взаимодействие налаживается, как в логике "стационарного бандита", но все живут в ожидании следующей диверсии или удара.

Мудрый человек сказал: "Любовь, как война... легко начать... тяжело закончить... невозможно забыть..." К войне под видом любви это тоже относится.


Александр Рубцов

Источники

Наука "прорыва"
Новая газета (novayagazeta.ru), 17/10/2018

Похожие новости

  • 14/04/2017

    Академики планируют омолодить руководство РАН

    Президиум РАН утвердил новое положение о выборах президента академии и сроки их проведения. Принято, по сути, несколько ключевых решений, чтобы не допустить повторения мартовского провала выборов президента РАН.
    1012
  • 04/12/2017

    Академик Валерий Бондур о тайнах «Аэрокосмоса»

    ​"Чаепития в Академии" — постоянная рубрика "Правды.Ру". В ней мы публикуем интервью писателя Владимира Губарева с академиками. Сегодня снова его герой — ученый-океанолог, доктор технических наук, вице-президент РАН, академик Валерий Бондур.
    693
  • 24/08/2017

    Академиков все-таки секвестируют

    ​Как стало известно «НГ» от источников в Президиуме Российской академии наук, уже в ближайшие дни или на следующей неделе РАН ожидает получить распоряжение правительства об утверждении списка кандидатов на пост президента Академии наук.
    979
  • 27/07/2018

    Члены «Клуба 1 июля» - против расширения полномочий Рособрнадзора

    ​Ученые РАН из клуба «1 июля» резко раскритиковали решение правительства дать Рособрнадзору полномочия проверять академические институты. Члены влиятельного неформального сообщества заявили, что экспертов службы «и близко нельзя подпускать к науке и образованию».
    309
  • 09/01/2018

    Как ФАНО разрушает научную деятельность в России

    ​Конец 2017 года был ознаменован масштабным протестом сотрудников Российской академии наук (РАН) против уничтожения науки. В открытом письме к президенту Владимиру Путину российские академики заявили о сокращении финансирования институтов РАН, их «бессмысленной реструктуризации», «абсурдной бюрократизации науки» со стороны Федерального агентства научных организаций (ФАНО), а также росте числа эмигрантов среди ученых.
    1967
  • 25/07/2016

    Академики раскритиковали Стратегию научного развития России

    ​Минобрнауки подготовило проект Стратегии научно-технологического развития России на долгосрочный период, которая богато сдобрена иностранными терминами. Что же касается смысла и четких посылов, которые должна иметь такая Стратегия, их, увы, большинство представителей научного мира так и не увидели.
    1743
  • 01/03/2018

    Академия наук будет отвечать за прогноз развития страны

    Российские академики станут главными кураторами работы по всем направлениям, где перед нашей страной стоят особые задачи, - от перехода к цифровой экономике до вопросов безопасности. Это лишь одна из масштабных госзадач, которую глава государства планирует доверить Российской академии наук впервые.
    411
  • 06/02/2017

    Владимир Иванов: Академия дорожит единым научным пространством

    ​На Общем собрании Российской академии наук, которое состоится в марте текущего года, будут подведены итоги трехлетнего периода реформирования академического сектора науки и намечены дальнейшие шаги по развитию академии.
    1240
  • 23/11/2016

    Академик Шабанов предлагает выход из возникшей в РАН ситуации

    ​Академию продолжают сотрясать бурные споры. Наиболее взрывоопасная тема сегодня - объединение институтов в Федеральные исследовательские центры.  Громкое заявление председателя Сибирского отделения РАН, академика Александра Асеева, что "из-за создания ФИЦ в Красноярске происходит развал науки", процитировано многими СМИ.
    2771
  • 10/06/2016

    Абстрактный менеджмент и наука: философ Александр Рубцов о внешнем управлении учеными

    Формализация оценки результативности – один из спорных моментов в администрировании знания. Недавняя конференция, организованная философским и историческим факультетами МГУ и Институтом философии РАН, вновь подтвердила: сколь угодно резкие заявления ученых по этому поводу если и дают эффект, то минимальный.
    1748