Одобрен законопроект, значительно расширяющий полномочия Российской академии наук, а также уточняющий ее основные функции и задачи. Осенью начнется разработка нового закона о РАН, который должен поднять ее юридический статус.

О том, как меняется отношение к российской науке со стороны власти и на какие научные мегапроекты нам нужно делать ставку, главный редактор "АиФ" Игорь Черняк поговорил с президентом РАН академиком Александром Сергеевым.

В помощь экономике

Игорь Черняк, "АиФ": Александр Михайлович, чем новый закон о РАН будет полезен нашей науке и стране в целом?

Александр Сергеев: Главное - он поднимет престиж науки. Давайте вспомним, в каком положении находилась Российская академия наук последние годы. Ее роль в жизни страны постепенно уменьшалась, и Академия становилась все менее и менее востребованной. Тому есть целый комплекс причин, объективных и субъективных, в том числе связанных с деятельностью самой Академии.

Конечно, хотелось бы вернуться в то состояние, в котором отечественная наука была раньше, в советское время. Тогда она действительно находилась на пике престижа. Кстати, согласно данным соцопросов, индекс доверия Российской академии наук у населения и сейчас достаточно высокий. И когда в 2013 году началось ее реформирование, этот индекс был существенно выше, чем у многих государственных структур.

С началом реформы был запущен процесс отделения институтов от Академии наук, а ее юридический статус понизился до рядового федерального бюджетного учреждения. Понятно, что в такой ситуации говорить о возвращении престижа РАН уже не приходилось. Как и о том, чтобы российская академическая наука играла действительно серьезную роль в жизни страны, чтобы она стала производительной силой ее экономики. Поэтому мы обратились к Президенту России, заявив, что считаем важным поднять статус Академии. Он на это откликнулся, причем откликнулся инициативно. Он сам сказал: понимаю, что юридический статус очень важен для РАН и его надо менять. Это должен быть особый статус, в Гражданском кодексе должна появиться отдельная строка - "Государственная академия наук". Но для этого нужно разрабатывать и принимать специальный закон, а это делается небыстро. Поэтому на первом этапе президент внес в текущий закон о РАН дополнения, которые и были приняты.

В ближайшие годы нам предстоит добиться опережающего увеличения финансирования науки со стороны компаний и госкорпораций по сравнению с бюджетным финансированием. И выйти по крайней мере на уровень "50 на 50" в приоритетных направлениях.

- О каком расширении полномочий Академии идет речь?

- Есть несколько направлений. Первое - мы получим право заниматься не только экспертной деятельностью, как было раньше, но и прогнозированием. А именно прогнозированием основных направлений научного, научно-технологического и социально-экономического развития нашей страны. Иначе говоря, наука поможет российской экономике выбрать правильную траекторию развития и обеспечить достаточно быстрый рост.

Второе - РАН фактически станет заказчиком всех фундаментальных исследований в стране. Мы сами будем формировать и координировать всю программу исследований, определять ее вектор и брать на себя ответственность за результат. Третий момент - впервые в нашем уставе будет зафиксировано, что РАН участвует в работах по обороне и национальной безопасности страны. Все знают, что в советские годы Академия принимала непосредственное участие в ядерном проекте, в развитии ракетостроения и т. д. Но в уставе РАН об этом нет ни слова.

Наконец, важный момент связан с международной деятельностью Академии. В последние годы научная дипломатия приобретает огромное значение в мире. Когда рушатся мосты между странами, исчезают политические и экономические связи, наука, наоборот, способна эти мосты возвести. Это понимают везде. Во многих государствах академии наук сейчас взяли на себя функции дипломатов. Поэтому мы будем делать представительства Российской академии наук в разных странах.
олигархов потрясут?

Молодежь в науку пойдет тогда, когда вернется престиж науки. И одними действиями РАН и Министерства науки и высшего образования этого не решить. Должно быть изменение отношения к науке в целом со стороны государства. Наука должна рассматриваться и пропагандироваться не просто как какая-то профессия, а как одна из самых важных профессий!

- В Академии наук работают свыше 120 тыс. человек. Что даст ее рядовым сотрудникам принятие нового закона и изменение статуса РАН?

- Главное, что будет восстановлена связь между Академией и институтами. Ведь вследствие реформы они сначала оказались в системе ФАНО (Федерального агентства научных организаций. - Ред.), а теперь - в ведении Министерства науки и высшего образования. Но, согласитесь, будет правильно, если научная деятельность институтов будет координироваться Академией наук. Потому что тогда появится непосредственная связь между мозговым центром, принимающим решения, и исполнителями этих решений. А то сейчас она разрушена.

- Как это на практике выглядит? Разве директора институтов не подчиняются президиуму РАН?

- Допустим, Академия наук видит, что появляется новая горячая тематика и какому-то институту надо бы заняться исследованиями. Мы обращаемся к директору института, а он отвечает: "Извините, я работаю по утвержденному госзаданию, а в нем этой тематики нет. Я подумаю над вашим предложением через годик-другой и решу, стоит его вставлять в нашу программу исследований или не стоит".

Но так ведь не должно быть, верно? Связь Академии с институтами нужно возрождать на каком-то новом уровне. Мы будем всячески работать над тем, чтобы они из нашего поля зрения не уходили. Мы их ни в коем случае не бросаем, считаем их своими. Раз уж речь зашла о госзаданиях, фактически Академия наук должна определять эти госзадания и сама решать, какие институты будут их выполнять.

Еще для рядовых сотрудников институтов важно, что Академия наук будет согласовывать все вопросы, связанные с реорганизацией этих учреждений, с назначением или увольнением их директоров. Ведь это напрямую влияет на климат в коллективе, на рабочую обстановку.

- Когда вы боролись за пост президента РАН, вы предлагали взимать деньги на науку с сырьевых корпораций. Что сейчас об этом скажете? Реально ли такую идею осуществить?

- Я не отказываюсь от своих слов. В большинстве развитых стран бизнес уже финансирует науку больше, чем государство. И это достигается в том числе политикой налогообложения, стимулирующей поддержку науки со стороны частного инвестора. Такая политика у нас тоже начинает реализовываться. Возьмите закон о технологических долинах, который недавно принят. В нем сказано, что если в научно-инновационный центр, открытый при университете или научном институте, приходит инвестор, он получает льготы наподобие тех, что дает участие в "Сколково".

Это один из правовых механизмов "налога на науку". Компания, которая заходит на территорию технологической долины, приобретает налоговые льготы и за счет этих средств вносит свой вклад в развитие науки - к примеру, закупает оборудование и финансирует поисковые работы в интересах своего технологического развития.

Мы сейчас работаем с некоторыми компаниями. У них есть понимание того, что науку надо поддерживать. Но нужны конкретные положительные примеры крупных успешных проектов. Чтобы процесс ускорить и объединить ресурсы, мы даже предлагаем создать специальный фонд. Собранные в него деньги могут быть направлены на реализацию пилотных проектов.

В Дубне сейчас ведется строительство ионного коллайдера NICA. Запускается источник нейтронов в Гатчине. Есть еще проекты синхротрона 4-го поколения и лазера сверхвысокой интенсивности. Реализация подобных проектов привлечет к нам ученых из других стран, поднимет авторитет российской науки и привлекательность России в целом.

- Другое ваше предвыборное предложение - омоложение науки. Не секрет, что "мозги" из России продолжают утекать за границу. Как их удержать? Как вообще добиться того, чтобы в науку шло больше молодежи?

- Вопрос непростой. Молодежь в науку пойдет тогда, когда вернется престиж науки. И одними действиями РАН и Министерства науки и высшего образования этого не решить.
Должно быть изменение отношения к науке в целом со стороны государства. Наука должна рассматриваться и пропагандироваться не просто как какая-то профессия, а как одна из самых важных профессий!

Я прямо хочу сказать, что государство недорабатывает в плане рекламы науки. Вспомните, раньше были фильмы "Девять дней одного года", "Укрощение огня". Это была сильнейшая реклама науки. Все это делалось на государственные средства и нужным образом ориентировало молодежь. Я недавно съездил в Курчатовский институт на юбилей одного из наших выдающихся физиков. Там собралась когорта блестящих ученых, в основном уже пожилых. И они говорили, что в свое время пришли в физику благодаря фильму "Девять дней одного года"!

Да, стали появляться такие фильмы, как "Салют-7", и передачи на телевидении есть, но их мало. К тому же важно, чтобы научная информация подавалась объективно. Потому что сейчас не всегда понятно, где достоверный факт, а где фейк. Отделить одно от другого бывает очень сложно. А если общество, особенно молодежь, будет питаться фейками и псевдонаучными новостями, откуда возьмется уважительное отношение к науке?

Нажмите для увеличения
От Дубны до Крыма

- Вы выступаете за то, чтобы в России осуществлялись крупные международные проекты. Какие именно?

- У нашей фундаментальной науки, на мой взгляд, должно быть три уровня. Первый - основной, базовый, охватывающий по возможности как можно больше научных направлений. Это уровень понимания - мы должны понимать, что происходит на максимально широком поле современной науки.

Второй уровень более высокий - это крупные проекты в конкретных научных направлениях, где мы конкурируем с другими странами. Но, если наша наука будет находиться только на этих двух уровнях, этого мало. Потому что необходимо быть абсолютными мировыми лидерами в каких-то направлениях, пусть в небольшом числе. Быть в них лучше, впереди всех. Это и есть третий уровень - уровень лидерства.

И самые крупные научные проекты - то, что называется мегасайенс - сейчас реализуются в мире как раз на третьем уровне. Фундаментальная наука все больше концентрируется на них. Ученые и инженеры создают исследовательские комплексы с уникальными характеристиками. Это могут быть ускорители, телескопы, секвенаторы, сверхчувствительные анализаторы, обеспечивающие изучение явлений и процессов на недоступном для других уровне. Создание подобных комплексов весьма дорого, но оно обеспечивает мировое лидерство в конкретной области исследований.

Исторически так сложилось, что мы сильны в ускорительной и ядерной физике. На эти направления в первую очередь делается ставка. В Дубне сейчас ведется строительство ионного коллайдера NICA. Запускается источник нейтронов в Гатчине. Есть еще проекты синхротрона 4-го поколения и лазера сверхвысокой интенсивности. Реализация подобных проектов привлечет к нам ученых из других стран, поднимет авторитет российской науки и привлекательность России в целом.

- Но это проекты только в области физики?

- Конечно нет! Другие направления тоже надо подсоединять. В том числе науки о жизни и гуманитарные науки. Скажем, европейцы сейчас ведут The Human Brain Project - большой проект по изучению человеческого мозга. Формально им руководят швейцарцы, но участвует вся Европа. Считаю, что и в России должен быть масштабный проект класса мегасайенс по исследованию мозга.
Или взять археологию. В Крыму сейчас происходит масса интересных открытий. Вообще, полуостров Крым - это пересечение времен и цивилизаций, там замешана история почти всего человечества. Только в прошлом году при строительстве трассы "Таврида" археологи нашли около 40 тыс. артефактов. Это уникальная территория. Думаю, проект по археологии Крыма мог бы стать мегапроектом мирового уровня. И если его заявить правильным образом, привлечь иностранных ученых, нам проще будет интегрировать Крым в международное пространство как часть России. И это тоже научная дипломатия.

Об амбициях Москвы

- Научно-технический прогресс во второй половине ХХ века полностью определялся противостоянием СССР и США. Сейчас у наших стран вновь прохладные отношения. Может ли это пойти на благо российской науке? Могут ли те же санкции послужить стимулом для ее развития?

- Знаете, с одной стороны, наука нуждается в международном сотрудничестве. Когда ученые встречаются на конференциях и обсуждают вопросы, непосредственно связанные с их исследованиями, - это выгодно всем. В процессе общения с коллегами у ученого зарождаются мысли, которые помогают ему в его научной работе. Потом он вернется домой и доведет до ума свой эксперимент, закончит исследование, опубликует научный труд.

Современная наука интернациональна. В этом смысле свертывание сотрудничества и введение санкций нам на пользу не пошли. К тому же санкции ударили по рублю, из-за чего в два раза выросла стоимость оборудования, которое приходится закупать за границей.

Москве удается реализовать главные элементы современной урбанистики - это безопасность, качественные транспортные услуги, экология, удобство жизни в большом городе, забота о пешеходах и велосипедистах. Таковы мировые тенденции, все крупные города развивают их у себя. И Москва, на мой взгляд, тут не отстает.

Но, с другой стороны, стимул появился. Правда, не тот, который возник у сельского хозяйства после введения санкций и контрсанкций. Дело в том, что, пока в мире есть границы между государствами, научные достижения будут служить национальной безопасности каждой страны. Это могут быть открытия в области физики, биологии, других наук. Когда есть чье-то действие, влияющее на геополитику с точки зрения использования новых научно-технических достижений, всегда в ответ начинается противодействие.

- Вы приехали в Москву из Нижнего Новгорода. Как вам те изменения, что произошли с российской столицей в последние годы? Что больше всего нравится?

- Часто говорят, что Москва высасывает из провинции соки и людские ресурсы. Это факт, но к нему нужно относиться с пониманием. Дело в том, что Москва конкурирует не с другими городами России, она конкурирует с крупнейшими мегаполисами мира - Нью-Йорком, Лондоном, Парижем. И от этой конкуренции нам никуда не деться, ведь Москва - столица страны, ее главный город. Мы все это должны понимать и принимать тот факт, что она стягивает на себя значительное количество средств. Это неизбежно. Я считаю амбиции Москвы стать мировой столицей обоснованными, они, в конце концов, идут на благо всей России.

Москве удается реализовать главные элементы современной урбанистики - это безопасность, качественные транспортные услуги, экология, удобство жизни в большом городе, забота о пешеходах и велосипедистах. Таковы мировые тенденции, все крупные города развивают их у себя. И Москва, на мой взгляд, тут не отстает.

- Насколько я помню, Академия наук даже подписала соглашение с московскими властями о сотрудничестве. В чем его суть?

- В том, что мы будем совместно развивать инновационный потенциал столицы. Москва - крупный научно-технологический город, здесь находится почти половина институтов РАН и огромное количество научных и инновационных предприятий. Такой концентрации науки ни в каком городе страны больше нет. И Академия должна помочь московским властям правильно выстроить связи между этими учреждениями, саму схему их взаимодействия.

Есть и второй момент. РАН будет изучать современные вызовы, стоящие перед мировыми мегаполисами, и давать рекомендации Москве по ответам на них. В современной урбанистике есть составляющие, которые требуют, как нам кажется, научного подхода и анализа. И мэр Собянин, безусловно, это понимает.

Игорь Черняк

Похожие новости

  • 23/11/2016

    Академик Шабанов предлагает выход из возникшей в РАН ситуации

    ​Академию продолжают сотрясать бурные споры. Наиболее взрывоопасная тема сегодня - объединение институтов в Федеральные исследовательские центры.  Громкое заявление председателя Сибирского отделения РАН, академика Александра Асеева, что "из-за создания ФИЦ в Красноярске происходит развал науки", процитировано многими СМИ.
    2714
  • 15/12/2016

    Как живет российская наука в период реформ?

    Ежегодно в декабре вручается Нобелевская премия мира. В этот же день остальные лауреаты официально получают свои награды. Однако в естественных науках престижная премия уже давно не оказывалась в руках россиян.
    1261
  • 01/09/2016

    Алексей Бобровский: «нашу науку душит бюрократия»

    Легко ли быть ученым в России сегодня и что ждет нашу науку в будущем. Недавнее назначение Министром образования Ольги Васильевой спровоцировало очередную волну споров о том, как следует нашей наукой и нашим образованием управлять.
    1763
  • 30/01/2018

    Жорес Алферов: «Когда человек получает на одну работу пять грантов, он - жулик»

    ​Почему российские ученые не получают Нобелевских премий, должны ли преподаватели заниматься наукой, стоит ли оценивать ученых по публикациям и чем опасны цифровизация и криптовалюты, рассказал в интервью Indicator.
    594
  • 12/10/2016

    Фундаментальная наука под прицелом

    ​Реформа РАН не отвечает интересам ни страны, ни самих учёных. Виктор Васильевич Шепелёв - доктор геолого-минералогических наук, профессор, заместитель директора по научной работе Института мерзлотоведения им.
    1526
  • 09/06/2016

    Итоги реформы РАН: видеоинтервью с председателем Профсоюза работников РАН Виктором Калинушкиным

    Председатель Профсоюза работников РАН Виктор Калинушкин о частном финансировани науки, ФАНО и РАН и том как научное сообщество переживает «времена реформ». Почему для «научного рывка» необходимо увеличить финансирование и количество ученых? Как привлечь «молодых специалистов» в науку? И почему реформа РАН в целом не удалась.
    1346
  • 09/05/2016

    Валерий Рубаков: «Наука оказалась устойчивой системой»

    Академик Валерий Рубаков был одной из самых ярких фигур протестного движения ученых, возникшего на фоне реформы российской Академии наук, предпринятой в середине 2013 года. Три года назад многие ученые были уверены, что новая система управления российской наукой, предполагавшая лишение РАН части полномочий и создание нового бюрократического органа, Федерального агентства научных организаций (ФАНО), приведет к катастрофе.
    1248
  • 28/07/2017

    Академик Владимир Захаров: надо осознать, что наука необходима для безопасности страны

    ​​В Мировом океане иногда возникают загадочные 30-метровые «волны-убийцы». Всей своей невообразимой мощью они обрушиваются на суда, находящиеся рядом. Учёные примерно представляют совокупность факторов, которыми вызываются эти волны.
    878
  • 14/07/2016

    По мнению ученых, об итогах реформы говорить рано

    ​Три года назад была объявлена реформа трех академий. Представляя реформу РАН, министр Дмитрий Ливанов обещал, что ученые, работающие в академических институтах, не почувствуют реформы Академии. "Важно дать возможность ученым заниматься прежде всего наукой и исследованиями и избавить их от несвойственных функций управления имуществом и коммунальным хозяйством", - отмечал Дмитрий Медведев 27 июня 2013 года.
    1992
  • 18/08/2016

    Виктор Калинушкин: такого прессинга в науке еще не бывало​

    На вопросы корреспондента "Правды" отвечает председатель профсоюза работников РАН Виктор КАЛИНУШКИН. - Виктор Петрович, прошло три года со времени начала "реорганизации" Российской академии наук.
    2315