12 апреля 1943 года распоряжением №121 Академии наук СССР была создана Лаборатория №2, руководителем которой стал Игорь Васильевич Курчатов. С этого момента начинается история Курчатовского института, сыгравшего ключевую роль в обеспечении безопасности страны и развитии важнейших стратегических направлений отечественной науки и промышленности. О прошлом, настоящем и будущем института, а также о том, что происходит сегодня с российской наукой, ТАСС рассказал президент Национального исследовательского центра "Курчатовский институт" Михаил Ковальчук.

— Курчатовскому институту исполнилось 75 лет. Зрелый возраст. За эти годы в лабораториях института сделано колоссально много, и работа продолжается: традиционно с атомной отраслью и по совершенно новым направлениям с новыми партнерами. Есть что-то, что особенно важно для вас, что вы выделяете как главное за прошедшие годы и в сегодняшней деятельности КИ?

— Курчатовский институт — это явление. Я знаю мало организаций в мире, которые сумели за короткий исторический срок "родить" и реализовать такое количество успешных проектов. Большинство разработок Курчатовского института — цивилизационного масштаба, начиная с оружия. Но главное не оно, а то, что наши ученые, стоявшие у истоков атомного проекта, сразу же начали создавать ядерную энергетику. Построив атомную подводную лодку для оборонных целей, следом разработали атомный ледокол для решения сугубо мирных задач. Посмотрите на историю: все крупные высокотехнологичные научно-исследовательские установки типа токамак рождались в стенах Курчатовского института. 

Это стало возможным благодаря тому, что в институте возникла особая система, сплав фундаментальной и прикладной науки. Курчатовский институт задал такой тренд, когда фундаментальная наука высшей пробы буквально в считанные месяцы "выходила" в промышленность. К примеру, исследования по расчету характеристик нейтронных реакторов и чистоты графита сразу легли в основу изготовления графитовой кладки и привели к созданию еще в 1946 году первого на евразийском континенте исследовательского реактора Ф-1. Казалось бы, ядерная физика — сложнейшая наука высочайшего уровня, абстрактная, но полученные в этой области результаты очень быстро становились основой для промышленности. И это притом, что тогда наукой занимались в сложнейших военных условиях. Очень важно, что в Курчатовском институте возникла система работы на результат на основе сплава фундаментального знания и прикладных работ. Это одна из главных вещей за все 75 лет. 

Сегодня перед человечеством стоят новые вызовы, возможно, превосходящие по масштабам атомно-космический проект. Среди них появление природоподобных технологий, переход к принципиально новому технологическому укладу. Наша страна к этим вызовам готова. 

— Правительство РФ утвердило программу деятельности НИЦ "Курчатовский институт" на 2018–2022 годы. Общий объем финансирования программы составляет 172,94 млрд рублей, в том числе бюджетных средств — 150,44 млрд рублей, 22 млрд рублей — внебюджетные. Из каких они источников? 

— Внебюджетные источники самые разные. У нас много контрагентов, заказчиков, но в первую очередь это Росатом, конечно. Мы работаем с большим количеством самых разных министерств, организаций, университетов. Но вот вы привели точную цифру финансирования — 172 млрд рублей. Несколько важных уточнений. Во-первых, делим это на пять лет — получается чуть больше 30 млрд рублей в год. А во-вторых, делим на семь институтов, входящих в НИЦ "Курчатовский институт": сам Курчатовский институт, Институт физики высоких энергий, Институт теоретической и экспериментальной физики, Петербургский институт ядерной физики, Центральный научно-исследовательский институт конструкционных материалов "Прометей", Научно-исследовательский институт химических реактивов и особо чистых химических веществ ИРЕА, Государственный НИИ генетики и селекции промышленных организмов.

К тому же НИЦ "Курчатовский институт" представляет интересы страны во всех международных проектах "мегасайенс": Международном термоядерном экспериментальном реакторе (ITER), Европейском рентгеновском лазере на свободных электронах (XFEL), Большом адронном коллайдере в ЦЕРН (CERN), Европейском центре синхротронного излучения (ESRF), Европейском центре по исследованию ионов и антипротонов (FAIR). Мы платим от имени правительства Российской Федерации из уже упомянутых 172 млрд рублей, поделенных на пять лет и семь институтов, очень значительные взносы во все эти организации: миллиарды рублей ежегодно.

Вот и получается, что первый в стране Национальный исследовательский центр "Курчатовский институт" все последние годы хронически недофинансируется. И это большая проблема, потому что изначально мы создаем программу развития. Как мы можем нормально работать в ее рамках, если мы вынуждены все время думать о том, как затыкать дыры? Конечно, большой плюс в том, что программа деятельности НИЦ "Курчатовский институт" утверждена до 2022 года, но ее финансирование абсолютно не соответствует уровню задач, которые перед нами поставлены.

— Как обстоят дела с высокопоточным исследовательским реактором ПИК, когда будет энергетический пуск этой машины? 

— Пока все идет по графику. Дело сложное, тяжелое. Как вы помните, ПИК — проект, который был начат в 1980-х годах. Потом он был заморожен в связи с аварией на ЧАЭС и распадом СССР, возникли новые правила безопасности, и строительные работы были остановлены. В 1990-е годы на науку практически не выделяли средств. В общем, ПИК превратился в долгострой. К тому же перестраивать и достраивать всегда намного сложнее, чем строить с нуля. Сейчас на нашей площадке в Гатчине все в порядке, и хотя остаются еще не решенные проблемы, все они постепенно преодолеваются. Я уверен, что с реактором ПИК у нас все получится, как запланировано.

— Президент РАН недавно сказал, что Академия вошла в постреформенный период. Как вы оцениваете ситуацию с РАН сейчас?

— Мне кажется, что реформа была правильной. Ведь она решила две важнейшие проблемы. Во-первых, избавила ученых от несвойственной им хозяйственной деятельности, содержания собственности, которая передана специально созданному органу федеральной власти, ФАНО. А во-вторых, и это самое главное, раньше у нас было три академии: Сельскохозяйственная, Медицинская и так называемая Большая академия. Они были самостоятельными научными игроками, жили сами по себе. Такая система была сформирована еще в советское время, и в тот исторический момент, наверное, ее появление было оправданным. А сегодня слияние академий сыграло очень позитивную, с моей точки зрения, роль, потому что образовался уникальный научный пул, нацеленный на междисциплинарные исследования. В современной науке именно междисциплинарная база — основа любых прорывов. И в этом смысле я думаю, что постреформенная РАН — правильная конструкция.

Академия должна восстановить свои позиции как главная научная организация. Что она потенциально обладает колоссальными возможностями для прорыва в междисциплинарной области, я уверен. Конечно, надо продолжить объединение институтов, укрупнять их, это естественный процесс, и он происходит, пусть и болезненно. Думаю, что со временем исчезнет осадок от неизбежных конфликтных моментов реформы и постреформенных действий, и тогда мы будем иметь в нашей стране одну из самых совершенных систем организации науки, ориентированную на будущее. 

— Вы как-то сказали, что самый востребованный товар — интеллект, и лишь он способен приносить сверхприбыль. Сможем ли мы сохранить в условиях жесткого международного давления на Россию наш высочайший интеллектуальный потенциал?

— Я думаю, что международная напряженность только способствует этому. Потому что, во-первых, такого мощного стимула для внутреннего сплочения в стране давно не было. А второе, что очень важно, — это готовность международного сообщества взаимодействовать с нами, когда мы явно усилились, сгруппировались и сосредоточились. В конце марта в Париже по поручению правительства я подписывал окончательные документы по вхождению Курчатовского института (официального представителя РФ) в Европейский центр синхротронного излучения ESRF в Гренобле. Казалось бы, это довольно частное дело, поскольку фактически вступление в ESRF произошло несколько лет назад и подписание документов было чисто формальным. Но именно по инициативе наших партнеров церемония была проведена в зале министерства образования Франции в центре Парижа, на ней присутствовали фактически три высших лица страны в сфере науки: министр высшего образования, исследований и инноваций Фредерика Видаль, президент Национального центра научных исследований Антуан Пети и генеральный директор Комиссариата по атомной энергии Франции Даниэль Вервард. С нашей стороны в церемонии принял участие также помощник Президента РФ Андрей Фурсенко. И все это было в тот день, когда Франция выдворила четырех наших дипломатов. На фоне дипломатического кризиса французские партнеры-ученые открыто показали нам важность совместного сотрудничества. Надо помнить, что наука — удел сильного государства. Мы креативная и творческая нация, мы это сохраняем, и я уверен, что будем развивать в будущем. 

Беседовал Андрей Резниченко

Источники

Глава НИЦ: сплав фундаментальной и прикладной науки стал трендом Курчатовского института
VN (vigornews.ru), 10/04/2018
Глава НИЦ: сплав фундаментальной и прикладной науки стал трендом Курчатовского института
ТАСС, 10/04/2018
Глава НИЦ: сплав фундаментальной и прикладной науки стал трендом Курчатовского института
Спутник Новости (news.sputnik.ru), 10/04/2018
Михаил Ковальчук: наша страна готова к принципиально новому технологическому укладу
Новости@Rambler.ru, 10/04/2018
Михаил Ковальчук: наша страна готова к принципиально новому технологическому укладу
ТАСС, 10/04/2018
Ковальчук: реформа РАН решила важнейшие проблемы Академии
VN (vigornews.ru), 10/04/2018
Ковальчук: реформа РАН решила важнейшие проблемы Академии
Новости@Rambler.ru, 10/04/2018
Ковальчук: реформа РАН решила важнейшие проблемы Академии
ТАСС, 10/04/2018
Ковальчук: реформа РАН решила важнейшие проблемы Академии
Спутник Новости (news.sputnik.ru), 10/04/2018
Михаил Ковальчук: наша страна готова к принципиально новому технологическому укладу
Новости обо всем (newsae.ru), 10/04/2018

Похожие новости

  • 09/05/2016

    Валерий Рубаков: «Наука оказалась устойчивой системой»

    Академик Валерий Рубаков был одной из самых ярких фигур протестного движения ученых, возникшего на фоне реформы российской Академии наук, предпринятой в середине 2013 года. Три года назад многие ученые были уверены, что новая система управления российской наукой, предполагавшая лишение РАН части полномочий и создание нового бюрократического органа, Федерального агентства научных организаций (ФАНО), приведет к катастрофе.
    1065
  • 01/09/2016

    Алексей Бобровский: «нашу науку душит бюрократия»

    Легко ли быть ученым в России сегодня и что ждет нашу науку в будущем. Недавнее назначение Министром образования Ольги Васильевой спровоцировало очередную волну споров о том, как следует нашей наукой и нашим образованием управлять.
    1397
  • 02/08/2016

    Дмитрий Новиков: нельзя говорить о сокращении ученых в России

    ​Появившуюся в СМИ информацию о том, что Минобрнауки готовится сократить к 2019 году около 10 тысяч ученых, представители ведомства опровергли. Тем не менее многие эксперты уверены: в данном случае "дыма без огня" быть не может, и документ, попавший в руки журналистов, вполне мог быть действительно в министерстве согласован.
    922
  • 25/10/2016

    Михаил Котюков: «Наука превращается в практику и, в общем, в экономику»

    Ровно три года назад, 25 октября 2013 года, было создано Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). По закону "О реформе РАН", Российская академия наук, медицинская и сельскохозяйственная академии вошли в единую РАН, а ФАНО было поручено контролировать имущество академии.
    1258
  • 30/01/2018

    Жорес Алферов: «Когда человек получает на одну работу пять грантов, он - жулик»

    ​Почему российские ученые не получают Нобелевских премий, должны ли преподаватели заниматься наукой, стоит ли оценивать ученых по публикациям и чем опасны цифровизация и криптовалюты, рассказал в интервью Indicator.
    304
  • 19/05/2015

    Не стоит совать палки в научный муравейник

    Ольга Соломина, член-корр. РАН, докт. геогр. наук, зам. директора Института географии РАН - Скоро состоится Третья конференция научных работников. В чем Вы видите основные причины ее созыва, почему важно провести ее именно сейчас?- В течение последних двух лет мораторий на изменения в науке объявлялся дважды, и многим научным работникам кажется, что сейчас вроде бы ничего необычного не происходит.
    982
  • 13/07/2016

    Ольга Соломина: «Реформа была необходима, но не такая»

    Новый номер газеты "Троицкий вариант-Наука" посвящен обсуждению промежуточных итогов реформы РАН, начавшейся три года назад. В анализе текущей ситуации в сфере науки приняли участие несколько членов Клуба 1 июля.
    1181
  • 09/10/2015

    РАН разрушена, но реформы науки еще впереди

    ​Оказывается, реформа РАН, разрушившая отечественную науку, - это была не реформа, а так, тренировка, "нулевой этап". И  вот теперь-то все  начнется по-настоящему!Световые и научные шоу, интерактивные выставки, прямой эфир с МКС, ЦЕРН и Антарктической станцией, беседы с роботами - чего только не предлагают на юбилейном X Фестивале науки в Москве NAUKA 0+.
    1503
  • 09/06/2016

    Итоги реформы РАН: видеоинтервью с председателем Профсоюза работников РАН Виктором Калинушкиным

    Председатель Профсоюза работников РАН Виктор Калинушкин о частном финансировани науки, ФАНО и РАН и том как научное сообщество переживает «времена реформ». Почему для «научного рывка» необходимо увеличить финансирование и количество ученых? Как привлечь «молодых специалистов» в науку? И почему реформа РАН в целом не удалась.
    1171
  • 29/01/2018

    Антинаучный эксперимент над наукой: на вопросы «Правды» отвечает академик РАН Борис Кашин

    На вопросы «Правды» отвечает заместитель академика-секретаря отделения математических наук Российской академии наук, член ЦК КПРФ, депутат Госдумы 5-го и 6-го созывов академик РАН Борис КАШИН— Борис Сергеевич, как вы оцениваете политику Кремля и правительства в области науки?— Политика разрушительная.
    345