​Известный вулканолог — о том, почему российским ученым помогает НАТО, а не «Сколково»?

Академик РАН Евгений Гордеев — один из самых известных вулканологов в России и мире. С 2004 года он возглавляет камчатский Институт вулканологии и сейсмологии — единственное в стране научное учреждение подобного профиля. Однако будущее института, как и всей российской науки, ученый оценивает весьма скептически.

Странные вещи

— Евгений Ильич, я предложил вам записать интервью о науке и вулканах, но вы сказали, что все равно придется говорить о политике. Почему?

— Потому что проблемы развития науки и технологий в России часто связаны именно с политикой. Руководство нашей страны, похоже, до сих пор четко не представляет, для чего же нужна наука? В Советском Союзе многие проекты возникали на фоне противостояния с Западом. Развитие атомных технологий, космоса были нацелены на создание новых типов вооружений. К сожалению, и сегодня в стране искусственно создают такую атмосферу, будто вокруг находятся враги, которые хотят непременно на нас напасть. Это очень печально, потому что на самом деле все, конечно, не так. А обстановка, на мой взгляд, нагнетается, чтобы отвлечь население от других проблем.

— В советские годы противостояние с Западом, о котором вы говорите, давало и определенный эффект: космические и атомные технологии успешно развивались…

— В то время на фундаментальные исследования страна выделяла 5% средств от общего финансирования науки. 95% шло на решение прикладных научных задач — в министерства, ведомства, «почтовые ящики». Подобная схема не была идеальной, но она все-таки поддерживала развитие фундаментальной науки. Сегодня этого нет. Более того, происходят довольно странные вещи. Страна вроде бы повернулась к рынку. А рынок — это конкуренция, при которой, по идее, должны создаваться более дешевые образцы различной продукции. Однако в России это правило не работает по одной простой причине — воруют. Деньги, которые идут на грандиозные стройки, типа космодрома Восточный, постоянно куда-то исчезают.

— Фундаментальную науку сегодня финансируют хуже, чем это было во времена СССР?

— Намного хуже. У нас в институте, например, деньги в основном тратятся на коммунальные услуги, потому что мы вынуждены платить за электроэнергию, воду, вывоз мусора — за все, что касается существования здания, где мы работаем. И худо-бедно остается на зарплату. Вот две статьи, на которые уходит институтский бюджет. На оборудование, полевые работы, исследования денег нам не дают… К примеру, недавно на Камчатке начал извергаться вулкан Камбальный. СМИ сообщали, что это произошло неожиданно. Хотя в реальности учет возможности извержения существовал. Раньше в подобной ситуации на вулкан отправили бы экспедицию, чтобы организовать наблюдения. А сегодня, не имея средств, мы даже не могли туда улететь.

— По телевизору много говорят об инновационном центре «Сколково», о госкорпорации «Роснано». Они, как сообщается, должны стимулировать развитие новых технологий и помогать науке. Помогают?

— Я с этими организациями не сталкивался, но мне известно, что в них тратятся серьезные деньги. Выгоды от этого, насколько я понимаю, пока нет. Впрочем, есть оправдание: вложения в высокие технологии окупаются не быстро. Ждем.

— Прочитав накануне интервью вашу биографию, я с удивлением обнаружил, что вы, в свое время, получили грант НАТО.

— Это так.

На какие цели он был предоставлен?

— На проведение исследований сейсмичности в центральной Италии, где часто происходят землетрясения. В принципе, ничего удивительного в этом гранте нет. В России представляют НАТО в качестве исключительно военной, агрессивной структуры, хотя альянс ведет множество гуманитарных и научных программ.

Одна большая проблема

— На Камчатке сегодня можно заниматься наукой на высоком уровне?

— Мы же занимаемся. Наши ученые признаны коллегами из США, Японии, Франции, Италии. Их статьи печатаются в лучших зарубежных научных изданиях.

— В свое время костяк института вулканологии составляли выпускники МГУ. Почему сегодня они не едут на Камчатку?

— Да, мы посчитали, что у нас работало примерно 160 выпускников Московского государственного университета. Сегодня мы тоже стараемся кого-то привлечь, но есть большая проблема — отсутствие жилья для сотрудников. Денег, чтобы приобрести квартиру за свой счет, у молодых ученых нет. В Москве у специалистов базовая зарплата выше, чем на Камчатке — даже со всеми нашими северными коэффициентами.

— Сколько у вас в институте зарабатывает, например, кандидат наук?

— Молодой сотрудник — 30-40 тысяч рублей в месяц, руководитель — 60-70 тысяч.

— Доходы руководителей сопоставимы с зарплатами сержантов в камчатской полиции.

— Это не удивительно. В России традиционно, в первую очередь, поддерживали силовые структуры.

Лучше строить, чем прогнозировать

— В Википедии сообщается, что вам удалось предсказать ряд землетрясений. Где они происходили?

— Здесь, на Камчатке, в районе Шипунского полуострова. Когда там произошло землетрясение с магнитудой около 7, мы зафиксировали определенные аномалии в химическом составе подземных вод. Потом в этом же месте произошло еще два события, которые имели такие же аномалии. По ним мы и сделали прогноз.

— За какое время до начала землетрясения вы его спрогнозировали?

— Где-то за месяц-полтора. Раньше работы по прогнозу сейсмособытий велись очень активно. Но сейчас интерес к ним уменьшается, потому что результатов немного. В Японии, например, пришли к выводу, что эффективнее не предсказывать сейсмособытия, а надежно строить здания. Так сегодня действуют и в Америке… Дело в том, что неоправдавшийся краткосрочный прогноз может нанести больший ущерб, чем само землетрясение. На некоторых территориях уже сталкивались с подобными явлениями. После объявления прогноза уменьшалась деловая активность, начинался отток населения, люди паниковали, снижалась производительность их труда. В результате, возникало больше социальных проблем, чем могло принести землетрясение, которое еще не факт, что случится.

— Как вы оцениваете состояние Петропавловска-Камчатского, учитывая, что город построен в сейсмоопасной зоне?

— Стабильное состояние. Камчатка находится в лучшем положении, чем многие другие регионы. Люди, здесь живущие, знают, что такое землетрясения, неоднократно их ощущали. Подобные события, как правило, не вызывают паники. Хуже в тех местах, где землетрясение — редкость. Там действительно бывает много неожиданностей.

— В Москве, например, которую несколько лет назад немного потрясло…

— Нет, в Москве никогда ничего серьезного не произойдет. Я говорю про Китай, Турцию, Иран. Землетрясение там может случиться один раз в несколько сотен лет. Люди со временем забывают об этом и строят не очень крепкие сооружения, которые, условно говоря, через 300 лет опять разваливаются...

— Землетрясения зависят от деятельности вулканов?

— Вулканы и землетрясения связаны опосредованно. Это просто явления одного гигантского процесса. Он называется — субдукция тектонических плит. Под дном Тихого океана находится твердая поверхность, кора, толщиной 5-7 километров. Есть другая плита, материковая, толщиной 35-40 километров, на которой расположена Евразия. Тихоокеанская плита поддвигается под евразийскую со скоростью 8 сантиметров в год. Из-за этих подвижек в местах соприкосновения плит нарастает напряжение, периодически в земной коре происходят разломы, которые и вызывают землетрясения в районе Камчатки, Курил, Японского архипелага.

Движение плит является также и причиной извержений. Магму, раскаленный жидкий расплав, выдавливает с глубины 100-110 километров, и она изливается на поверхность земли через вулканические кратеры. Однако извержения не являются причиной мощных тектонических землетрясений.

— Можно ли искусственно вызвать извержение?

— Это исключено. Процессы происходят на глубине до 100 километров. Мы туда не проникнем и ничего не сможем сделать.

Справка «Новой»

Евгений Гордеев — родился 25 ноября 1948 в селе Пономаревка Оренбургской области. На Камчатке с 1972 года. Третий академик РАН за всю историю полуострова (до него высшего научного звания в ХVIII веке был удостоен этнограф Степан Крашенинников, а в ХХ веке — сейсмолог Сергей Федотов). Автор и соавтор более 150 публикаций, в том числе 7 монографий. Преподавал в университетах Италии и Японии.

 

Петропавловск-Камчатский

Владимир Хитров, Новая газета

Похожие новости

  • 25/11/2015

    "Через несколько лет у нас будут самые эффективные нефтеперерабатывающие предприятия"

    ​В последние годы приоритетами "Газпром нефти" в области нефтепереработки являются повышение операционной эффективности и реализация проектов модернизации перерабатывающих активов. О том, как сегодня развивается сектор нефтепереработки и сбыта, "Ъ" рассказал заместитель председателя правления ПАО "Газпром нефть", заместитель генерального директора по логистике, переработке и сбыту АНАТОЛИЙ ЧЕРНЕР.
    1200
  • 22/02/2017

    Ученые о глобальном потеплении: это больше не является предметом дискуссии

    Чем полезно увеличение содержания углекислого газа в атмосфере, насколько опасно для климата использование углеводородов в качестве топлива, одинок ли президент США Дональд Трамп в отрицании ответственности человечества за глобальное потепление и что ждет нас в будущем: потепление или похолодание, читайте в материале Indicator.
    1645
  • 08/11/2016

    Говорить, что вечная мерзлота тает, преждевременно

    ​В каком состоянии находится вечная мерзлота, что ее ждет в будущем, влияет ли на нее деятельность человека и как появляются провалы в земле? Об этом рассказал кандидат геолого-минералогических наук, заведующий лабораторией геокриологии Института геоэкологии им.
    963
  • 08/12/2016

    На Ямале исследуют экстремальные природные явления

    ​Судя по всему, 2016-й поставит очередной рекорд среднегодовой температуры в арктических широтах в целом и на территории Ямало-Ненецкого округа в частности. Верхний слой грунта здесь в теплый сезон протаял на 10 сантиметров глубже, чем в предыдущем году.
    677
  • 02/06/2016

    Виктор Осипов: климат меняет не человек, а космос

    "Есть ли научные обоснования у Парижского соглашения по климату?" Этот вопрос прозвучал на Президиуме РАН. Ученым был представлен доклад академика Виктора Осипова, научного руководителя Института геоэкологии РАН "Техногенез и экологическая безопасность".
    1030
  • 12/02/2016

    Юрий Левин: прогноз на выживание

    ​В условиях экономического кризиса страна вынуждена экономить и сокращать затраты по ряду направлений. Коснулось это и Геофизической службы РАН, а именно самой "чувствительной" ее части - сейсмостанций.
    807
  • 12/10/2016

    Фундаментальная наука под прицелом

    ​Реформа РАН не отвечает интересам ни страны, ни самих учёных. Виктор Васильевич Шепелёв - доктор геолого-минералогических наук, профессор, заместитель директора по научной работе Института мерзлотоведения им.
    1133
  • 20/03/2017

    Академик Роберт Нигматулин: «Народ нужно заставлять учиться»

    Что ищут ученые в Мировом океане, как раскрыть потенциал российской науки и почему проблемы климата, недостатка ресурсов, загрязнения окружающей среды обязательно будут решены — в интервью Роберта Нигматулина, доктора физико-математических наук, академика, директора Института океанологии им.
    860
  • 22/10/2015

    Алексей Медведев: "Нам важно сохранить научную среду"

    Правительство утвердило план реструктуризации академической науки. Он стал реализацией поручений президента РФ. Какова цель этой революционной акции? Насколько сократится число институтов РАН? Будет ли масштабное сокращение научных сотрудников? Об этом корреспондент "РГ" беседует с первым заместителем руководителя Федерального агентства научных организаций (ФАНО России) Алексеем Медведевым.
    1833
  • 29/11/2016

    Эрик Галимов: нужно налаживать производство на Луне

    ​​Глава Института геохимии и аналитической химии им. В.И. Вернадского РАН Эрик Галимов — о смысле освоения Луны и пилотируемых полетах на Марс.  Институт геохимии и аналитической химии им. В.
    833