​Кто сконструировал COVID-19? Как лечить рак? Реально ли создать вирус в домашних условиях? Доктор биологических наук Александр Шестопалов поделился с НДН.инфо своим мнением о происхождении опасного вируса, лечении онкологии, биотерроризме, борьбе с разливом топлива в Норильске и проблемах финансирования в научной сфере. С доктором наук мы беседовали в кабинете Влаиля Казначеева, создателя Института клинической и экспериментальной медицины СО АМН СССР, на базе которого в разные годы было сформировано шесть крупных институтов. Хотелось бы отметить, что по решению Ученого Совета Федерального Исследовательского Центра фундаментальной и трансляционной медицины (новое название института) вскоре в кабинете профессора Казначеева будет организован музей выдающегося ученого.​ 

— Во втором московском ордена Ленина медицинском институте на кафедре иммунологии у Рэма Викторовича Петрова я работал три года, сделал кандидатскую по изучению гепатитов у детей. Затем 30 лет работал в «Векторе». Сначала в Советском Союзе, а потом, когда СССР распался, в Государственном научном центре вирусологии и биотехнологии, пока эту славную организацию не отдали в не менее славный Роспотребнадзор. Я быстро понял, что Роспотребнадзор — это служба, наукой там заниматься сложно и ушел в отделение академии наук. 

— Это в каком году? 

— Я ушел в (Российскую) академию наук в 2013 году вместе с большой частью сотрудников моей векторовской лаборатории — десять великолепных специалистов вирусологов и молекулярных биологов. 

— Вы и 10 человек ушли оттуда и продолжили работу здесь (в СО РАН). А насколько я могу задавать вам вопросы, а вы — мне отвечать, ведь на «Векторе» достаточно серьезная секретность? 

— Я бы так не сказал. Секретность была в Советском Союзе. А сейчас там скорее ведомственная игра. Секретность — это определенная степень допуска, регламентированная специальными государственными документами и прочее, прочее, прочее. Я бы сказал, что на «Векторе» сейчас скрытность. Это разные вещи. 

— Вы ушли с какими-то разработками? 

— Конечно. 

— А можете про них что-нибудь рассказать? 

— У нас было много задумок. Одна в области онкологии — это создание лечебного препарата на основе онколитических вирусов. Об этом направлении исследований сейчас даже заговорил наш президент. Подобного плана научные исследования были начаты и активно велись еще в Советском Союзе. К слову, в Латвийской ССР выпустили первый в мире препарат «Регвир» на основе одного из онколитических вирусов. Это направление исследований активно развивалось в Европе и Америке. Когда Союз рухнул, большая плеяда советских ученых, уехав в Америку, Израиль и другие страны подняла это направление исследований, да и практическое применений виротерапии, на современный уровень. В настоящее время несколько препаратов проходят клинические испытания: в Китае, США, Германии. 

— Мы как бы слышим и видим, что вы что-то делаете, но где это и почему мы не пользуемся тем, что вы делаете? Мы, безусловно, уважительно относимся к вашему труду, но хотелось бы этот труд пощупать. 

— Давайте по порядку. Первое направление наших исследований я озвучил — разработка противоопухолевого препарата на основе онколитических вирусов. Вторая часть нашей работы — экология потенциально опасных для человека и животных вирусов. Наша лаборатория считается одной из ведущих лабораторий по изучению «гриппа птиц». Да и по многим другим направлениям вирусологии мы считаемся достаточно хорошими специалистами в мире. Я не хвастаюсь, все на самом деле так. 

Что по практической стороне первой части — мы надеемся этот вирус сделать препаратом. Все упирается в несколько вещей. Во-первых, финансирование, потому что доклинические и клинические испытания требуют больших денег. Во-вторых, изменение мЫшления, как говорил последний лидер в СССР, в минздраве, так как они еще несколько лет назад были против виротерапии рака. Надеемся, что ситуация изменится. Президент выступил, (вице-премьер) Голикова прокомментировала это выступление. Развивать в России можно любое научное (и не только) направление можно, когда деньги выделяются и используются правильно, а не покупается очередная яхта. Данное направление нашей работы может дать конкретное лекарство, то есть — товар. 

Во втором направлении нашей работы (экология потенциально опасных для человека и животных вирусов) с товаром сложнее. Там товаром является информация. Например, мы общаемся с нашими китайскими коллегами и заранее в апреле-мае узнаем, что в северной провинции Китая есть вспышки птичьего гриппа. Далее, работая с нашими российскими и китайскими орнитологами, мы понимаем, что у нас будет миграция птиц в Сибири. Так мы делаем вывод, что год будет спокойный или нет. Информация важна для наших, в первую очередь, ветеринарных, медицинских служб, для МЧС. Понимая угрозы, нужно готовить ресурсы. Это прогнозирование, оценка рисков. Кстати, в стратегии научного развития РФ есть пункты про биотерроризм и биологическую защиту территорий. 

— То есть зараженных птиц запускать? 

— Нет. Я сейчас расскажу вам один факт. Есть такое заболевание — африканская чума, передающаяся от свиней. Все серьезно: вырезается поголовье свиней. А это, грубо говоря, продовольственный запас страны. Рядом есть Китай, где свиноводство развито очень хорошо. Мои китайские коллеги рассказывали мне интересный случай. В Хэйлунцзяне, северной провинции Китая, участились случаи заболевания свиней африканской лихорадкой. Это граница с Россией. Стали разбираться — все оказалось просто: у них свиньи, в отличие от нас, свободного содержания. Дальше китайские мафиози приезжают к фермеру и говорят: «Дорогой Хань-Вань, а продай-ка ты нам эту свинину по два юаня за килограмм». Он говорит: «Окститесь. Только за 20». Ему отвечают: «Хорошо, твои проблемы. Никуда не денешься». В итоге они с квадрокоптеров сбрасывают корм, зараженный вирусом африканской чумы — у этого товарища все свиньи умирают от африканки. Следующий Хань-Вань, зная, что случилось с соседом, становится сговорчивее. Это уже в чистом виде биотерроризм. 

— А где они берут то, что сбрасывают с квадрокоптеров? Извините, африканку не продают в супермаркете в пакетиках.

— Это зоонозная инфекция. Если есть хоть мало-мальски грамотный специалист, из природы можно выделить что угодно: сибирскую язву, бруцеллез, чуму и лихорадку Эбола. Как говорил один мой бывший сотрудник: «В гараже сел и приготовил». А таких специалистов становится все больше и больше. Они могут синтезировать вирус. 

— Тогда получается, что COVID-19 искусственно выращен? 

— Вы знаете, если честно, версий много. Мое мнение — вирус природного происхождения. 

— А где он может появиться в природе? 

— Он в природе был всегда. Вирусы вместе с нами сделал бог. А может, и раньше. Но в связи с тем, что человек все более и более внедряется в природу, залезает в те районы, где он никогда не был, он может что-то подобное получить. Что касается COVID — это дело времени. Информация накапливается. Накопится, и через год-два все будет ясно. Мне кажется, что вирус животного происхождения. Разговоры, что кто-то наработал и выпустил, имеют право на жизнь, но все же они маловероятны. Например, Эбола почему была? Все просто. В Западной Африке какая-то компания решила сделать хайвей. Прямо через джунгли. Кого наняли работать? Местных. А что они едят? Что поймают, то и едят. Носителем были летучие мыши и, предположительно, обезьяны. Они их, условно говоря, ловили, жарили и ели. Где-то не дожарили, и началась вспышка. А нужно было, как делалось в Советском Союзе, провести эпидемиологическую разведку, чтобы сказать: «Ребята, тут очаг. Либо мы делаем все правильно, предусмотрев меры защиты, либо уходим…» 

— А как происходит эпидемиологическая разведка? 

— Классика. Идет инфекционный отряд и собирает все, что можно: птичек, грызунов, летучих мышей. Потом в лаборатории смотрит, что у них есть. После выделения вирусов и микроорганизмов составляется отчет, согласно которому говорится: «На этой территории, в деревне, предположим, Павлово, есть очаг клещевого энцефалита». Дальше принимается политико-экономическое решение: либо деревню Павлово сносим и все заливаем дезраствором, либо деревня нам ни к чему, ее нужно обойти. 

— Я понимаю, что вы вирусолог, но вопрос насущный. У вас нет ощущения, что раньше в Новосибирске было меньше комаров и мошек? 

— Я работал и с комарами, и с мошками вместе с сотрудниками Института систематики и экологии животных СО РАН. И немного в курсе проблемы. Что касается количества насекомых, то их больше не стало, все то же самое. Есть определенная цикличность вылета насекомых и она осталась примерно такой же как десять лет назад. Меня как вирусолога интересует и волнует другое: в связи с потеплением в Сибирь «приходят» южные виды комаров. Те, которых 20-30 лет назад не было. Какой-нибудь комар желтолихорадочный. Это уже интересно для вирусологов. Местные сибирские комары, например, не переносили лихорадку западного Нила, вирус Зика, а этот переносит. Комары переносят вирусы. Поэтому, возможно, с потеплением могут появиться новые болезни. 

— А мошки? 

— А мошки вероятно ничего особого не переносят, они просто противные. Спустите Обское море, и их будет меньше. У нас стоячая вода, огромное водохранилище. Есть такой народное понятие «обская» мошка. У нее два-три выплода за лето в стоячей воде. 

— А их раньше не травили?

— Самое оптимальное — покрыть все Обское море слоем бензина. То есть разлив топлива в Норильске сделать в Новосибирске. И насекомых будет меньше. Да и рыбы с птицами. 

— Мне говорили, что у вас есть разработки, которые могли бы исправить экологическую катастрофу в Красноярском крае. 

— Я бы сказал так: наша лаборатория совместно с ООО «Биоойл» (наукоград Кольцово) давным-давно занималась проблемой биоремедиации нефтезагрязненных территорий. Очистки бывают абсолютно разные. Первого уровня — механическая. Это когда малый слой нефти человек откачивает с помпой. Но полностью он не откачает — остается пленка. Для экологии хоть метр, хоть чуть-чуть — критично: все погибнет. А очистка до экологически чистого состояния возможна только биологическим методом. 

Давно известно, что есть микроорганизмы-нефтедеструкторы. Мы работали с ними. Выделили коллекцию аборигенных штаммов вирусов, разрушающих нефть. В чем важность аборигенных? Мы ездили в Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий АО, собрали микроорганизмы и выделили микроорганизмы-нефтедеструкторы. То есть я не купил их в США, так как они могут вести себя здесь непредсказуемо. Взял родных. Выделил микроорганизмы, увеличил в количестве и распылил на нефтяных загрязнениях, к примеру, в Ханты-Мансийске. То есть я поднял урожайность нефтедеструкторов. За короткое лето они не успевали вырабатываться в достаточных количествах в природе. А я поднял урожайность, распылил, и они нефть съели. В чем важность именно аборигенных микроорганизмов, а не привозных? Как я уже сказал, можно получить не тот эффект, который нужен. 

Как пример, в Советском Союзе была завезена американская норка. Надеялись, что она всех спасет. Нет! Первое, что сделала — полностью вытеснила европейскую норку, которая всегда была в Евразии, так как новая оказалась более плодовита и агрессивна. Так и с микроорганизмами. Если мы завезем американских нефтеразрушителей, то они могут сказать: «Да я не буду есть вашу нефть, а сожру у вас весь торф, потому что он мне больше нравится». Даже в худшем варианте, если родной вдруг откажется есть нефть, то он не навредит. 

В настоящее время у нас есть коллекция микроорганизмов для тех районов, где мы работали: Ямало-Ненецкий автономный округ, Ханты-Мансийский автономный округ, «Ванкорнефть» Красноярского края и др. Такую работу нужно сделать и в Норильске. Это север Сибири, могут быть и свои микроорганизмы. 

— Вы предложение делали по поводу этого? 

— Кому? 

— Хороший вопрос. 

— Я выйду на площадь и скажу: «Товарищи…» 

— Нет, серьезно. Кому? 

— Мне звонил начальник МЧС Новосибирской области, когда формировали отряд в Норильск. Я ему рассказал про технологию. Он сказал: «Хорошо, мы примем к сведению». Но это был телефонный разговор. Еще мы писали в Сибирское отделение (РАН) на имя председателя СО РАН академика Пармона В.Н. Он проинформирован. 

Мы писали в Норильск, уже не от имени института, а от ООО «Биоойл», которой руководит мой друг. Те ответили: «Спасибо, поняли». Однако в Норильске другие, возможно, очень серьезные проблемы. Надо очистить большую территорию от большого загрязнения, надо освоить на это несколько миллиардов рублей. А тут какие-то ребята с примерно пятью-десятью миллионами. 

Беседовала Элеонора Соломенникова ​​

На фото: Александр Шестопалов — доктор биологических наук, заведующий отделом экспериментального моделирования и патогенеза инфекционных заболеваний Федерального исследовательского центра фундаментальной и трансляционной медицины СО РАН​ ​

Похожие новости

  • 23/11/2018

    Расширенное заседание Президиума СО РАН «Лесные ресурсы СФО: внедрение научных разработок»

    ​ПОВЕСТКА расширенного заседания Президиума СО РАН с участием представителей региональной власти и лесных предприятий Сибирского федерального округа "Лесные ресурсы СФО: внедрение научных разработок".
    1483
  • 16/03/2016

    Новосибирские этологи о нравах животных и людей

    ​Зачем шимпанзе бьют своего соплеменника, усыновившего шимпанзенка-сироту, сложно ли питаться муравьями и воровать у них еду, какой странный выбор делают хомяки и почему это важно для понимания человека.
    1896
  • 07/12/2018

    Наука, власть и промышленность — для развития лесной отрасли

    ​Вопросы плодотворного взаимодействия научного сообщества, власти и промышленности для развития лесной отрасли обсудили на расширенном заседании президиума Сибирского отделения Российской академии наук «Лесные ресурсы Сибирского федерального округа: внедрение научных разработок».
    1554
  • 16/05/2016

    Новосибирский ученый-энтомолог - о сибирских комарах и методах защиты

    ​Юрий Юрченко, старший научный сотрудник лаборатории экологической паразитологии в Институте систематики и экологии животных СО РАН, выезжает в экспедиции и на месте исследует повадки комаров. - Что собой представляют ваши энтомологические экспедиции? - Это изучение поведения комаров в разных типах ландшафтов Новосибирской области.
    2270
  • 13/08/2020

    Как привлечь молодежь в науку и заинтересовать ее остаться на родине: интервью с председателем СО РАН Валентином Пармоном

    ​​Новосибирский Академгородок всегда находился в фокусе мировой научной общественности. С началом реализации здесь комплексной программы по развитию Новосибирского научного центра (ННЦ) "Академгородок 2.
    966
  • 10/04/2019

    Как вырастить «кота в пробирке»

    ​Сохранение вымирающих видов животных – одна из важных для человечества задач, над решением которой работают биологи всего мира. И в этом направлении серьезных результатов удалось добиться генетикам ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН».
    773
  • 06/06/2016

    Юрий Литвинов: «звери готовы к встрече с человеком, внимание им не вредит»

    ​Зоолог Юрий Литвинов - о том, как помогают животным в зоопарках, где в Сибири не хватает заповедников и кого трудно приручить. Вмешательство человека в условия обитания диких животных приводит к изменениям поведения зверей, а некоторые виды, например, кошачьи, находятся под угрозой исчезновения.
    2562
  • 19/09/2018

    Академик Маркс Штарк: мы изучаем препараты, способные спасти мозг

    ​Сосудистые патологии головного мозга находятся на втором месте среди всех причин смерти, уступая лишь заболеваниям сердечно-сосудистой системы. По прогнозам, к 2030 году заболевания мозга могут возглавить эту печальную статистику.
    929
  • 17/11/2017

    Академик Валентин Пармон возглавит Научный совет по Байкалу

    На очередном заседании Президиума Сибирского отделения РАН его главе академику Валентину Николаевичу Пармону было предложено руководство и одним из важнейших научных советов СО РАН. С инициативой выступил иркутский академик Гелий Александрович Жеребцов.
    1486
  • 01/06/2020

    Коронавирус обладает защитой от иммунитета человека

    Несмотря на то, что пандемия коронавируса нового типа постепенно сдает свои позиции, загадок вокруг этого возбудителя не становится меньше.  Откуда он взялся, уйдет ли в небытие или останется с нами надолго, чем вызваны его поражающие даже ученых свойства? Обо всем этом "РГ" беседует с научным руководителем Института фундаментальной и клинической иммунологии Сибирского отделения РАН, академиком Владимиром Козловым.
    1130