Какого цвета бывают пути открытого доступа и кому они могут быть выгодны, в чем провалится Plan S, сколько стоит и сколько прибыли приносит издателю научная статья, в чем беда импакт-фактора и как оправдывает свою позицию человек, которого называют виновником количественного взрыва публикационной активности, читайте в репортаже Indicator.Ru.

Путь к открытому доступу (Open Access) — это не просто движение к открытой науке с доступными всем результатами. Это борьба за власть и деньги сегодня и за выживание — завтра. На Всемирной конференции научных журналистов рыцари открытого доступа (и недавно примкнувшие к их стану крупные издатели) собрались за круглым столом «Битва за открытый доступ». Но была ли борьба?

Выиграть битву, проиграв войну

На издание научного журнала требуются деньги. Рецензирование научных статей перед публикацией (peer-review), поддержка сайта, верстка, производство печатной версии (если она есть) — это лишь часть списка расходов. С другой стороны, у множества ученых, особенно в небогатых странах, нет никакой возможности найти столько денег, чтобы выкупить все научные статьи (а каждая из них будет стоить несколько десятков евро), которые могут пригодиться в работе. Оформлять подписку тоже не всегда целесообразно — часто нужные публикации выходят в разных журналах. И вот ученые вынуждены тратить деньги институтов или гранты на чтение статей, а не исследования, с риском остаться без важной информации (если не решат добывать ее незаконным путем). Кроме того, модель подписки поощряет среди издателей популизм и делает их падкими на непроверенные сенсации: недаром нобелевский лауреат Рэнди Шекман отказался публиковаться в самых знаменитых научных журналах — Nature, Science и Cell.

Чаша весов уже сместилась. Множество исследований показало, что статьи с открытым доступом цитируют лучше. Журналы, которые перешли на открытый доступ, тоже цитируются больше остальных. К примеру, такая ситуация позволило Frontiers Media занять пятое место в списке научных издательств с наибольшим количеством упоминаний. «А разве эта битва уже не окончена?» — прозвучал в ходе дискуссии вопрос из зала. И действительно, даже крупные издательские дома постепенно сдают позиции — открытый доступ входит в моду. Владея журналами и оспаривая его пользу для науки, можно порядком подпортить свою репутацию. Тем более что на противоположном полюсе всегда есть «научные пираты» вроде Sci-Hub, которые быстро примут ваших новоиспеченных ненавистников в ряды своих сторонников.

Это прекрасно понимают и уже открытые Frontiers Media, и такие неповоротливые гиганты со 150-летней историей, как Springer Nature. На конференции даже не было спора, придет ли открытый доступ (и в более широком смысле – открытая наука) в наш мир и уж тем более нужно ли это. Бой идет за то, в какой форме этот открытый доступ будет воплощен — вариантов больше одного, и каждый из них выгоден разным игрокам.

Шоковая терапия

Недавно энтузиасты открытого доступа выдвинули так называемый Plan S (сокращение от shock). В центре его концепции — стремительный (к 2021 году) переход к публикации без эмбарго всех статей по исследованиям, проведенным на деньги государства и частных источников в открытом доступе на журналах или платформах (либо выкладывании копий в свободных репозиториях). Причем платить за это должны не отдельные ученые, которым такое удовольствие может быть не по карману, а институты или научные фонды.

Сейчас к программе подключились организации из полутора десятка стран, но на словах процесс гораздо легче, чем на деле. Особенно когда ведущие издатели – выпускающая Science корпорация AAAS или Springer Nature – говорят о том, что такой план угрожает системе рецензирования научных статей перед публикацией и настраивает финансирующие науку фонды и агентства, подключившиеся к программе и обошедшие ее, друг против друга. Глава отдела корпоративных связей и официальный представитель Elsevier Том Реллер и вовсе издевательски упомянул Википедию как пример бесплатного и свободного знания.

На удивление, и сами представители научного сообщества и движений за открытый доступ не видят будущее Plan S светлым и безоблачным. «Научные журналы – это не просто кипа листов бумаги, они часто представляют собой научные сообщества. Резко меняя структуру, мы рискуем разорвать эти сообщества», – предостерегла CEO Frontiers Media и исследователь в области нейронаук Камила Маркрам. По ее словам, Plan S целился слишком далеко и слишком быстро, и такую трансформацию невозможно проделать за год.

Согласилась с этой мыслью и Эрма Каппен, профессор вычислительной химии Университета Неймегена, вместе с другими 1700 исследователями подписавшая публичное письмо против Plan S. «Будет меняться вся экосистема науки. Это требует изменений от ученых, издателей, научных фондов и многих других участников. Переход к открытой науке может занять десятилетие или дольше», – заявила она. По словам Каппен, даже Швейцарии, которую можно назвать лидером движения за открытый доступ (так как два самых больших издательских дома, присоединившиеся к открытой науке, базируются в этой стране), уложиться в такие сроки маловероятно.

Статьи – серебро, а с институтов – золото

«По моему опыту, если вы хотите изменить сложную систему, вам нужно сделать так, чтобы множество людей согласилось с изменениями. Очень плохой совет – просто взять группу с первых рядов и всех заставлять соглашаться делать то, что они считают правильным, не обращая внимания на любые возражения, — развил идею CEO Springer Nature Дэниэл Роперс. — Если вы хотите изменить что-то, надо прислушаться не только к главным игрокам, которые находятся на передовой, но и к остальным».

При этом он признал, что сопротивляться открытому доступу нет смысла. Даже крупные издательские дома должны адаптироваться, чтобы не оказаться за бортом. На смену открытому доступу придет открытая наука — дивный новый мир, где знания создаются более эффективно, распространяются, многократно используются, а методы, протоколы и приложения тоже становятся всем доступны. Но как тогда Роперс видит промежуточную ступень между современной ситуацией и этим предполагаемым светлым будущем, если Plan S для него слишком радикален?

Здесь в дело вступает Gold Access (или Gold route). Его схема подразумевает оплату подачи статей в журналы институтами или научными фондами. Публикация при этом становится доступной сразу же, без всякого эмбарго. Исследователи сохраняют авторское право на статьи и оставляют себе право выбрать коммерческую или некоммерческую лицензию. Plan S и Gold Access не отменяют друг друга: первый можно реализовать в форме второго, ведь Gold Access — это лишь способ и путь, не ограниченный временными рамками.

Fc1e86bcd1263886bb44e3b5719b82261d4a9c06 
Количество журналов с «золотым» открытым доступом, отмеченных в системе DOAJ
Thomas Shafee/Wikimedia Commons

 

По мнению Роперса, такие явления, как Sci-Hub (о которых мы не могли не задать вопрос, помня о недавних исследованиях), — это симптомы нездоровья самой системы, а не воплощение зла. «Это подчеркивает, почему мы должны стремиться к открытому доступу. В девяностые та же ситуация была с музыкой», — считает он. По словам издателя, «золотой» доступ просто двигает время платы за публикацию с пейволла (платы за просмор статьи) на момент ее размещения. «Самая большая проблема — у людей нет времени понять, что там миллионы ученых, их всех хотят координировать. Я не думаю, что на протяжении 20—30 лет конфликт будет вообще в другой плоскости», — уверен он.

Сам Роперс сейчас работает над договором по национальной подписке на Springer Nature в Германии. Он понимает, что всей стране сложно сразу согласиться на изменения, однако настроен оптимистично. «В правительстве умные люди, которые действительно хотят, чтобы это работало. У меня нет никаких сомнений, что это будет прорывом для немецкой науки», — заявил он, напомнив, что в других странах за открытый доступ выступает подавляющее большинство.

Зеленый коридор

Однако и здесь нашлись возражающие. «Часть дебатов ведется о деньгах и подписке, но я не вижу, почему переход от модели подписки к модели, где мы должны платить, как-то изменит картину, ведь иерархия та же самая, власть все равно принадлежит издателю», – возражает Камилла Маркрам. Есть и другие минусы. «Пока что Plan S сфокусировал внимание на Gold Open Access, где нужно публиковать статьи в открытом доступе и платить за это. Это может стоить для ученого от 150 до нескольких тысяч долларов за публикацию. Не у всех исследователей есть деньги и возможности. Мы не подписали Plan S по причинам, которые вы отметили», — рассказал Маттиас Эггер, президент Швейцарского национального научного фонда.

Он отметил, что совершить переход к концу 2020 года по «золотому пути» будет сложно. С его точки зрения более реалистичным промежуточным шагом кажется Green route — та же модель подписки, но с выкладыванием варианта статьи на открытые репозитории сразу же после публикации. Напомним, что сейчас в некоторых науках, особенно в точных, даже репозитории вроде arXiv.org, где статьи появляются до завершения рецензирования, могут играть не меньшую роль, чем сами журналы. Это позволит желающим издателям и ученым остаться в рамках модели подписки, всем остальным – свободно и бесплатно читать статьи (а научным фондам и институтам сэкономить, отметим про себя).

«Мы получаем миллиарды налоговых денег, и мне нужно показывать, на что они идут , — заявил Эггер. — При этом люди, о которых вы даже могли не подумать, могут быть заинтересованы в ваших результатах – пациенты, компании. И все они смогут выиграть. Когда вы помещаете принятую версию манускрипта в публичные репозитории — это очень эффективный путь к открытому доступу, мы его поддерживаем. Ведь журналы – не просто репозитории, а место обмена идеями. Вы хотите видеть много дебатов, образование, развитие сообщества. Это значит, что их не перестанут покупать».

«Посадить исследователя в водительское кресло»

Соблюдать правила «зеленого маршрута» можно, если задерживать публикацию работы на репозиториях до шести месяцев. Казалось бы, вот он, идеальный ответ с точки зрения спонсоров и издателей: плата перечисляется только за срочность, но любой желающий сможет загрузить ее после некоторого эмбарго. Однако такой подход задерживает развитие научного знания. «Нам нужно посадить исследователя в водительское кресло. Нам не нужен доступ с эмбарго, шесть месяцев — слишком долгий срок. Особенно когда речь идет об общих угрозах, загрязнении океана, когда мы – причина шестого вымирания. У науки есть решения, но большинство их закрыто за пейволлом. Наука движет все, что есть в мире: медицина, еда на столе пришли из науки. Благодаря ей мы совершаем невероятный прогресс. Нам нужны решения, статьи и данные, их нужно использовать многократно, чтобы максимально извлечь пользу для всех, создавать инновации так быстро, как возможно», — ультимативно заявила Каппен.

За пользу открытого доступа к достижениям науки в реальном времени ратует и Жан-Клод Бургелман, руководитель отделения открытого доступа в Еврокомиссии, высшем органе власти ЕС. Он уверен, что к 2030 году большинство научных статей будут доступны всем без эмбарго, но не бесплатно. «Посмотрите, как изменилась эта дискуссия с 2014 года, — напомнил он. — Всего за пять лет ведущие компании, как старые, так и новые, согласились, что все придут к открытому доступу. […] Не нужно думать, что издательства обязательно погибнут. Они могут стать еще лучше, стать просто фантастическими. Умрут те, кто не сможет адаптироваться. Это мы называем эволюцией».

Описанная Бургелманом формула напоминает Diamond (Platinum) Access, если платить не будут ни ученые-авторы, ни ученые-читатели статей (делать это должны или научные фонды, или филантропы, или государственные гранты). По такой модели живут тысячи журналов, списки которых можно увидеть на сайте DOAJ и Free Journal Network.

Cd6386eb189913b579c3c4410b80cd7ce2f3256a 
Длины эмбарго журналов с Bronze Open Access
Thomas Shafee/Wikimedia Commons

 

Есть и другие формы Open Access, которые на WCSJ не обсуждались. Так, журналы с гибридным доступом предлагают некоторые статьи, за которые заплатили авторы, открыто, а остальные скрывают за пейволлом. «Бронзовый» доступ (Bronze OA) тоже подразумевает эмбарго на протяжении от нескольких месяцев до нескольких лет, после которого публикации становятся доступны всем.

Ed7f8adeea3a03677212ae2e0431a67054d0219b 
Количество журналов с «золотым» и гибридным доступом, отмеченных в PubMed Central
Thomas Shafee/Wikimedia Commons

 

В отличие от «зеленого пути», ученым не приходится для этого загружать статью на репозитории самостоятельно. Наконец, уже упомянутая проблема научного пиратства вместе с незаконным распространением статей по личным контактам тоже имеет свой цвет — черный.

Peerовы победы

Но разные формы открытого доступа несут с собой опасности — и речь не только об опасностях для кошелька издателя. В системе, где ученые платят за размещение статей, может пострадать их качество, ведь издателю выгодно публиковать как можно больше. При Green Access статьи могут появляться в репозиториях в виде препринтов, в обход экспертной оценки, ведь в особенно нелепых случаях даже сам автор не имеет права увидеть финальную версию собственной статьи бесплатно, не то что распространять ее. Да и просто выкладывать статьи на репозитории может кто угодно. Где гарантии, что там не будет подлога данных и лженаучных теорий? Даже именитые журналы порой публикуют ошибочные или ложные исследования.

Бургелман, которого иногда называют ответственным за количественный взрыв статей, возражает: «Лишь сами ключевые исследователи могут на это влиять, добиваться отзыва некачественных статей, оценивать соответственно грантовые заявки. Мы живем в цифровом мире: сегодня так легко найти, кто с кем работает, с кем надо поговорить. Можно использовать Data Science для оценки исследований. Можно посмотреть на каждую статью, посмотреть на ее статистику, как ее цитируют и используют». По его мнению, каждый ученый работает на свою репутацию. Поэтому люди, которые выдают гранты, должны не просто смотреть на количество публикаций и импакт-фактор журналов, где они появились, а действительно читать эти статьи и оценивать проделанную работу. Сейчас же на импакт-фактор готовы молиться даже самые передовые журналы, включая входящие во Frontiers, и все празднуют, когда при его ежегодном обновлении им удается подрасти на несколько пунктов.

Импакт-фактор — показатель, отражающий частоту цитирования статей научного журнала за определенный период (как правило, два года). Например, для одного из самых крупных медицинских журналов The Lancet импакт-фактор составляет порядка 53, а в среднем для хороших журналов он составляет 4.

 

Для решения этой проблемы Швейцарский национальный научный фонд стремится снизить публикационное давление: качество должно быть важнее количества, и десятки посредственных работ не должны перевешивать по значимости 3-5 очень хороших. «Вы больше не думаете: «мне надо напечатать 15 статей в этом году», вы думаете: «в следующие два года я хочу решить эту проблему». Я аплодирую журналам с немедленным Green route, ведь это движение – то, что нам сейчас нужно, чтобы быстрее сделать доступными результаты. Это возвращает нас к тому, почему наука — это здорово, и почему она может сделать мир лучше», — заявил Эггер.

Еще одна проблема — в распределении денег. Статья в мире чистого открытого доступа будет приносить две тысячи долларов. «Но эта цена не основана на ценности, установленной миллионами читателей и издателей научных журналов. Нужно сдвинуть с места систему из десятков миллионов индивидуальных исследователей, сотен фондов, институтов и других участников», — напомнил Роперс.

Такая система потребует адаптации под малообеспеченные регионы (им предложили «скидки») и даже тонкой настройки под нужды отдельных исследователей и издателей.

Хотя битва за открытый доступ уже окончена, ее плоды еще не пожаты. Их поделят десятки победителей вкупе с частью удачно переметнувшихся проигравших. Итогом может стать превращение карты в лоскутное одеяло феодальной раздробленности, покрашенное в зеленый, золотой и другие цвета. Но когда случится переход и случится ли он вообще — это большой вопрос.

Екатерина Мищенко

Похожие новости