На общем собрании Российской академии наук, состоявшемся в этом году, были обнародованы невесёлые цифры. Главный учёный секретарь Президиума РАН Николай Долгушкин сообщил, что только в 2016 году Россию покинули 44 тысячи высококвалифицированных специалистов. А общий отток учёных из нашей страны с начала 1990-х годов измеряется сотнями тысяч. Если в 1990 году в научных учреждениях РСФСР работали 1,5 миллиона человек, то сегодня в два раза меньше. Число исследователей сократилось в три раза.

КУДА ЖЕ плывёт корабль российской науки? И куда плывут, или, точнее сказать, утекают, российские мозги? Этими вопросами задались журналисты телеканала «Красная Линия», а ответ отправились искать у самих учёных.

Академик РАН Сергей Колесников сразу же предложил научный подход к проблеме.

— «Утечка мозгов» — очень обязывающий термин, — начал объяснять академик. — Представьте себе сообщающиеся сосуды: надо понимать, кто утекает, откуда и как. В 1990-х годах за рубеж утекали наиболее квалифицированные кадры. И находили там работу по специальности. Например, так сделали многие мои ученики, из-за того что условия для занятия наукой в то время в нашей стране были просто нулевые. Уничтожающие науку условия.

— Сегодня российские мозги текут по несколько иным причинам и траекториям, — продолжал учёный. — Сначала из провинции — в научные столицы. Названия престижных вузов в резюме, аспирантура, диссертация, грант Российского научного фонда — всё это светит молодому учёному только в Москве, Петербурге или Новосибирске. А уже там на них охотятся американские, европейские, а теперь ещё и китайские хедхантеры, так называемые охотники за умными головами.

Блогер Лера, окончившая когда-то журфак МГУ, уехала из России пять лет назад. Она заинтересовалась Арктикой, и это стало главной темой её жизни. Лера решила, что в России, хотя это самая большая арктическая страна в мире, тему как следует не изучишь: мало специалистов, не хватает научного общения. Да и материальные возможности не ахти какие, даже для полевых исследований.

У научного сотрудника Института проблем экологии и эволюции РАН Михаила Гопко другая история. Все последние пять лет он каждый год на несколько месяцев уезжает работать в Финляндию. Поначалу особенно привлекала возможность заработать. Но дело не только в деньгах.

— Понимаете, там нет огромного количества неприятных мелочей, которые в России не дают сосредоточиться на научном процессе, — признаётся Михаил. — Учёный должен мыслить и быть в гармонии с самим собой. А наш неустроенный быт, общественные разлады очень этому мешают. Кто-то скажет: «Что за чушь! Работай и не отвлекайся!» Но я так не могу. Мне на работу надо настроиться.

Академик Сергей Колесников говорит, что настроения в умах его молодых коллег ему не нравятся. Не одобряет он и сам процесс, происходящий в сообщающихся сосудах отечественной и зарубежной науки. Национальным интересам России он точно не соответствует. Но вот как его остановить… Во-первых, государство не выделяет на это денег. А во-вторых, похоже, у руководителей страны не хватает и политической воли.

Впрочем, политическая воля у властей есть для другого. Для так называемого реформирования Российской академии наук. В начале девяностых с подачи тогдашнего министра образования и науки Салтыкова финансирование РАН сократилось сразу в 20 раз. Прикладную науку в результате уничтожили как «непрофильный актив». А без неё стала гораздо менее востребована наука фундаментальная.

— Аргументы приводились стандартные, — вспоминает Сергей Колесников. — У нас в стране избыток учёных, на науку тратится слишком много государственных денег, а она не даёт отдачи. В общем, наука якобы неэффективна. А шло это от Всемирного банка, подготовившего документ, в котором он рекомендовал меры, лишающие Россию интеллектуального потенциала.

Как ни горько признать, Всемирный банк во многом достиг своей цели. Сегодня Россия столкнулась с острейшим дефицитом высококвалифицированных кадров, причём именно в тех отраслях, от которых ждут технологических прорывов. В высокотехнологичном промышленном производстве и на транспорте этот дефицит составляет 50 процентов, в энергетике и оборонной промышленности — 40 процентов. Это даже не кадровая мель, это риф, о который рискует разбиться вся российская экономика.

— Сегодня востребована именно промышленная, индустриальная, отраслевая наука, а её в первую очередь уничтожили в 1990-е годы, — считает Сергей Колесников. — Фундаментальная же наука немедленной практической пользы не даёт, для этого её результаты надо адаптировать к производству.

Научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции РАН Михаил Гопко убеждён, что прикладная наука имеет первостепенное значение. Но он связывает такую науку не столько с производством, сколько с популяризацией научного знания.

— Почему поёт соловей, как паразиты влияют на поведение животных, отчего у павлина длинный хвост — кто из российских учёных сможет это популярно объяснить? — спрашивает Михаил. — А ведь такого рода знания важны для воспитания людей. Они дают широкий, критический взгляд на мир, пропагандируют эволюционную теорию, прививают научное мировоззрение, у детей и юношества вызывают желание посвятить свою жизнь служению науке.

Научно-популярных журналов, в которых рассказывается о прикладной науке, о жизни учёных, о потрясающих открытиях, сегодня в России достаточно. Беда в том, что читает их слишком мало людей. О миллионных тиражах, как в СССР, издатели и не мечтают. Есть передачи по телевидению, ролики и целые сайты в интернете, но по-настоящему массовую аудиторию они не собирают. И что тогда удивляться результатам социологических опросов, согласно которым четверть россиян убеждены, что Солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот. Почему в СССР умели популяризировать науку, а в сегодняшней России это делать разучились? Чиновники от науки даже не задаются таким вопросом. Для них самое важное — финансовые потоки и пресловутая «оптимизация».

Несколько лет назад РАН соединили («слили», как принято говорить в определённых кругах) с медицинской и сельскохозяйственной академиями. А финансирование срезали. Сократили число академических институтов, сократили кадры — самое ценное, что осталось сегодня в российской науке. Каковы научные результаты? А зачем они чиновникам? Главное, что «оптимизированы» финансовые потоки. Впрочем, кое-какие результаты подсчитывать научились: количество опубликованных статей, индекс цитирования. И выражаются эти показатели не научными понятиями, а цифрами, которыми без труда оперирует любой чиновник.

— Достаточно принести чиновнику или руководителю фонда, который выделяет нам деньги, несколько цифр по статьям, цитированию, и всё — ты отчитался, — сетует член-корреспондент РАН Алексей Котов. — Содержание исследований никого не интересует. Это тупиковый путь.

Между тем цитирование — всего лишь сиюминутная реакция научного сообщества на статью, которую через пару лет, может быть, никто и не вспомнит. А привязана к этой сиюминутной реакции доплата к окладу учёного, порой немалая. Так что хочешь не хочешь — старайся, чтобы тебя цитировали.

— Система доплат порочна, — уверен Михаил Гопко. — Она заставляет людей концентрироваться на сиюминутном результате. То есть вы опубликовали столько-то статей — вам доплатят. Учёный должен изначально нормально зарабатывать, чтобы полностью посвящать себя науке.

Если специалист до 30 лет с хорошим российским образованием зайдёт в интернет, то найдёт кучу предложений от зарубежных компаний и учебных заведений: учиться, стажироваться, устроиться на работу. Найдёт массу статей о том, какие условия созданы на Западе для занятий наукой. И такой человек делает свой выбор. А корабль российской науки тем временем куда-то плывёт. Куда же?

Юрий Мелитонян.

Источники

Куда плывет корабль науки?
Правда, 30/11/2018
Куда плывет корабль науки?
Cont.ws, 30/11/2018

Похожие новости

  • 14/01/2019

    О месте РАН в новом научном ландшафте страны

    ​С трудом, в противоречиях, возможно – в муках и фантомных болях от ампутированного былого величия, Российская академия наук нащупывает свое новое место в кардинально измененном научном пространстве страны.
    832
  • 13/12/2019

    Экспертный крест Академии наук

    ​На общем собрании профессоров Российской академии наук «Большие вызовы и развитие фундаментальной науки в России» президент РАН Александр Сергеев позволил себе быть вполне откровенным: «Организация экспертизы у нас плохая, и в этом виноваты отделения (Академии наук.
    194
  • 10/06/2016

    Абстрактный менеджмент и наука: философ Александр Рубцов о внешнем управлении учеными

    Формализация оценки результативности – один из спорных моментов в администрировании знания. Недавняя конференция, организованная философским и историческим факультетами МГУ и Институтом философии РАН, вновь подтвердила: сколь угодно резкие заявления ученых по этому поводу если и дают эффект, то минимальный.
    2503
  • 28/03/2018

    Из жизни академических экосистем

    ​Систему институтов и организаций РАН можно представить себе в виде сложной структуры со множеством горизонтальных и вертикальных внутренних и внешних связей, испытывающих воздействие внешних стимулов.
    956
  • 15/04/2019

    Административные излишества: философ Александр Рубцов о монументах бессмысленности системы

    ​Избыточная бюрократия существует под знаком самодостаточности и симуляции. Она преследует в первую очередь собственные групповые интересы и склонна разрастаться независимо от реальных потребностей в администрировании.
    371
  • 20/11/2017

    Александр Сергеев: отечественной науке практически нечего предложить военным

    ​Военные расходы крупных стран, прежде всего США, Китая и России, продолжают расти. Немало бюджетных средств поступает на разработку новейших типов вооружений. Недавно Соединенный Штаты в открытую заявили, что рассматривают космос в качестве пространства для ведения войны.
    1491
  • 08/06/2019

    «А зачем российскому бизнесу инновации?»: как объединить науку, образование и бизнес

    ​На ПМЭФ поставили двойку смычкам ученых и работодателей. На сколько эксперты оценивают степень интеграции науки и бизнеса, владеют ли 11-классники soft skills и чем является онлайн-образование — в репортаже Indicator.
    601
  • 20/04/2017

    Из списка РИНЦ исключены более 300 «мусорных» журналов

    ​344 «мусорных» научных журнала исключены из списка РИНЦ. «Газета.Ru» публикует список изданий, «научные» статьи в которых теперь нельзя учитывать в отчетах и для накручивания цитируемости. Более трехсот российских научных журналов с этого дня значительно потеряют в статусе, будучи исключенными из РИНЦ — Российского индекса научного цитирования.
    21360
  • 31/07/2017

    Академик Абел Аганбегян: «Сокращение затрат на человеческий капитал снижает экономический рост»

    Академик РАН Абел Аганбегян считает, что внутренние ресурсы России позволяют перейти к социально-экономическому росту до 4-6 процентов в год, то есть расти в полтора раза быстрее общемирового тренда.  В таком случае Россия к 2030-м годам сможет выйти на лидирующие позиции в мире.
    1659
  • 03/10/2018

    Академгородок. Перезагрузка

    ​Новосибирск как центр развития науки будет перезапущен. В нем будет реализовано три мощнейших проекта и еще 22 «обыкновенных». Планируемая общая стоимость — примерно полтриллиона рублей. За настоящий прорыв.
    1715