​Как вы оцениваете вероятность того, что произвольная статья некоторого неизвестного вам ученого, проиндексированная в базе данных Scopus, опубликована в высокорейтинговом журнале (Q1)? Если ваш ответ — 25% или меньше, то эта заметка специально для вас.

Все, кто в последние 15−20 лет публиковал научные статьи, как минимум слышали о квартилях журналов и о том, что самым престижным, так называемым высокорейтинговым, является первый (Q1). Квартили журналов в настоящее время выделяют по их импакт-фактору: 25% журналов с наивысшим импакт-фактором — Q1, 25% следующих за ними журналов — Q2, предпоследние и последние 25%, соответственно, обозначаются как Q3 и Q4.

Научные организации, фонды и вузы активно поощряют ученых публиковаться в высокорейтинговых журналах. К примеру, в системе «ИСТИНА», используемой в МГУ им. Ломоносова, за публикации в журналах из Q1 начисляется больше баллов, что помогает выигрывать в конкурсах на замещение должностей и повышает зарплатные бонусы. По правилам грантов РНФ с 2019 года такая публикация приравнивается к двум опубликованным в иных изданиях из списков Scopus и Web of Science (WoS).

Казалось бы, всё просто и понятно: в «элитных» журналах публикуются масштабные исследования, высокоточные данные, оригинальные и интересные идеи. Всё это должно материально поощряться, а ученый, опубликовавший статью в таком журнале, может гордиться своей работой. Впрочем, те ученые, статьи которых не пробиваются в журналы из Q1, могут не очень расстраиваться: ведь не быть в числе 25% лучших — еще не значит быть недостойным. Q2 — всё еще лучше, чем оставшиеся 50%, а журналы из Q3 и Q4 — всё еще серьезная рецензируемая научная периодика.

Но если посмотреть на используемые в данный момент квартили более внимательно, обнаружится несколько интересных закономерностей, которые, как показывает мой опыт общения с коллегами, имеющими разные ученые степени, звания и области специализации, ускользают почти от всех глаз. Чтобы показать эти закономерности, в своих дальнейших расчетах я использую статистические данные о научных журналах, входящих в базу данных Scimago [1].

Первое, что необходимо отметить относительно разбиения по квартилям 24 536 журналов, входящих в эту базу данных (исключая журналы, ­появившиеся в 2018 году и не имеющие импакт-фактора), — несоответствие Q1, Q2, Q3 и Q4 строгому определению квартилей. Имеется в виду, что в них входит не 25% от общего числа журналов (табл. 1). Всего в Q1 входит 29,6% журналов, во второй — 25,1%, в третий — 23,5%, а в четвертый — только 21,8%. Видимое несоответствие вызвано тем, что одни и те же журналы попадают в разные категории знаний, и если журнал хотя бы по одной из категорий попадает в верхние 25%, то его относят к Q1. Такая система позволяет нивелировать потенциальную междисциплинарную разницу в показателях цитируемости и в целом критично не влияет на распределение журналов по категориям.

При этом стоит отметить, что в нижние два квартиля входит множество журналов, которые по тем или иным причинам сложно назвать в полной мере научными. Опустим дискуссию о том, почему к серьезным научным журналам сложно отнести, к примеру, вестники разных российских вузов. Но можно обратить внимание, к примеру, на журнал The Economist [2], в котором за период с 2015 по 2018 год было опубликовано и учтено в системе Scopus [3] почти 12 тыс. статей, при этом само издание определяет себя как газета (newspaper).

Любопытно, что количество опубликованных статей, которое попадает в категорию Q1, очень сильно отличается от четверти и составляет 50,3% (рис. 1). Но даже если ограничить Q1 первыми 25% журналов от общего числа (табл. 1), на их долю всё еще будет приходиться около половины всех вышедших за последние три года научных статей — 48,1%. Большинство моих собеседников поначалу отказываются верить в эти цифры. Потом они предполагают, что я использовал выборку по какой-то специфической области знаний, а в области их специализации всё обстоит по-другому (см. табл. 2, где показано, что это не так). Но впоследствии они вынужденно соглашаются, когда проделывают эти нехитрые подсчеты самостоятельно и пропускают стадии гнева и депрессии, будучи образованными и интеллигентными людьми.

Заблуждение о проценте статей, публикуемых в журналах Q1, можно встретить даже в серьезных научных статьях о наукометрии [4], — следовательно, не только авторы, но и редакторы с рецензентами всерьез не задумывались над этим вопросом. Именно это и заставляет меня утверждать: Q1 не то, чем кажется. Почти все ученые полагают, что публикация статьи в журнале из Q1 — успех, хотя на самом деле, если какая-либо статья вообще была опубликована и проиндексирована в базе данных Scopus (за последние три года), то она с чуть большей вероятностью была опубликована в журнале из Q1, чем в журнале из Q2-Q4, даже с учетом вышеупомянутых ненаучных журналов [3]. Я, конечно, был не первым, кто об этом подумал и нашел это заслуживающим внимания [5] (и несколько расстроился, обнаружив потерю пальмы первенства).

Cui prodest?

Рис. 1. Кумулятивное число статей в журналах WoS, отсортированных по SJR за 2015–2018 год (по данным базы Scimago [1])
Рис. 1. Кумулятивное число статей в журналах WoS, отсортированных по SJR за 2015−2018 год (по данным базы Scimago [1])

Почему же существует настолько неравномерное распределение количества статей? Ответ почти очевиден: это всем выгодно. Для крупных издательств научные журналы представляют собой в первую очередь продукт, который можно продавать, и чем выше его статус, тем охотнее его покупают, а спрос рождает предложение. С точки зрения издательств, есть два пути увеличения количества публикуемого материала: (1) создание новых журналов и (2) увеличение объема статей в уже существующих. Первый путь куда более трудозатратный, так как «раскрутка» нового журнала займет минимум несколько лет, тогда как увеличение объема статей в уже существующем журнале принесет почти мгновенную отдачу. При этом дефицита научных статей не возникает, так как ученые тоже материально заинтересованы в публикации своих работ журналами из Q1. Эти данные позволяют мне выдвинуть гипотезу о том, что неравномерное распределение количества статей по квартилям ­вызвано (по крайней мере отчасти) самим разделением научных журналов на квартили по импакт-фактору. Одним из аргументов в пользу этой гипотезы является тот факт, что, к примеру, на рис. 1 можно увидеть точки перехода между разными ­квартилями, в которых меняется наклон ­кумулятивной кривой количества опубликованных статей.

Также интересно сравнить используемые в данный момент квартили, рассчитанные на основе количества журналов и их импакт-фактора, с квартилями, посчитанными непосредственно по кумулятивному количеству опубликованных статей и по их кумулятивной цитируемости (табл. 1, рис. 1). В первый квартиль по этим показателям входят 10,4% и 3,1% издаваемых журналов соответственно.

Квартиль

Q1

Q2

Q3

Q4

-

Используемые квартили

Журналы (N)

7265

6148

5774

5349

%

29,6

25,1

23,5

21,8

Статьи (N)

3 529 307

1 598 066

1 167 835

725 130

%

50,3

22,8

16,6

10,3

-

Квартили по количеству журналов

Журналы (N)

6134

6134

6134

6134

%

25,0

25,0

25,0

25,0

Статьи (N)

3 375 680

1 619 055

1 241 318

784 285

%

48,1

23,1

17,7

11,2

-

Квартили по количеству статей

Журналы (N)

2555

4476

6840

10 665

%

10,4

18,2

27,9

43,5

Статьи (N)

1 755 085

1 755 085

1 755 085

1 755 085

%

25,0

25,0

25,0

25,0

-

Квартили по количеству цитирований

Журналы (N)

767

1504

2758

19 507

%

3,1

6,1

11,2

79,5

Статьи (N)

532 785

1 015 117

1 440 365

4 032 071

%

7,6

14,5

20,5

57,4

Табл. 1. Возможные подходы к выделению квартилей

На мой личный взгляд, наиболее интересной закономерностью в этих расчетах является то, что первые три квартиля по кумулятивной цитируемости (то есть 75% цитирований в научной литературе с 2015 по 2018 год приходилось на статьи в этих журналах) составляют 21,5% всех опубликованных статей, что почти идеально соответствует принципу Парето.

От пересмотра квартилей сумма не меняется

А что будет, если мы рассмотрим только журналы, входящие в более требовательную к качеству базу данных WoS? За счет исключения газет и журналов, которые вызывают сомнения в соответствии идеалам научности, в WoS сильно меньше журналов, которые в других базах данных попадают в категории Q3 и Q4 (табл. 2). Это приводит к повышению доли статей в журналах из Q1 еще в среднем на 10%.

Область знаний

Журналы

Статьи

% статей

-

-

-

Q1

Q2

Q3

Q4

Всего (без пересечений*)

16 762

5 651 315

59,9

24,4

12,4

3,3

Agricultural and Biological Sciences

1449

541 511

63,3

23,6

10,2

2,9

Arts and Humanities

2649

260 643

51,6

23,8

12,4

12,2

Bioch., Gen. and Mol. Biology

1536

864 361

48,1

27,2

19,2

5,4

Business, Management and Accounting

860

118 289

55,1

27,9

13,8

3,2

Chemical Engineering

435

340 925

65,0

19,7

12,2

3,2

Chemistry

688

662 622

58,9

24,1

12,3

4,7

Computer Science

1087

304 484

55,4

26,2

15,1

3,3

Decision Sciences

266

54 180

56,8

24,4

14,3

4,5

Dentistry

126

37 740

54,1

29,3

12,9

3,7

Earth and Planetary Sciences

744

242 905

61,5

23,4

12,3

2,8

Economics, Econometrics and Finance

682

90 554

47,5

29,2

18,2

5,0

Energy

252

176 894

70,9

20,5

8,1

0,6

Engineering

1620

759 170

61,0

27,2

9,6

2,2

Environmental Science

885

347 067

60,7

28,9

8,9

1,5

Health Professions

363

101 372

52,8

29,6

12,7

4,9

Immunology and Microbiology

420

213 598

44,3

32,9

19,6

3,3

Materials Science

858

614 768

57,5

27,0

13,3

2,2

Mathematics

1125

309 953

41,1

34,3

19,7

4,9

Medicine

4752

2 109 591

56,3

26,3

14,5

3,0

Multidisciplinary

57

104 948

90,2

5,4

2,7

1,8

Neuroscience

449

201 059

46,0

31,5

17,9

4,7

Nursing

390

110 378

55,5

27,9

12,2

4,3

Pharmacology, Toxicology and Pharmaceutics

476

212 082

53,7

29,9

13,7

2,7

Physics and Astronomy

848

670 603

51,4

36,3

7,0

5,3

Psychology

910

168 410

52,1

26,9

14,8

6,2

Social Sciences

3154

425 915

57,4

29,7

12,0

0,9

Veterinary

162

55 999

49,4

31,7

14,8

4,1

Табл. 2. Соотношение статей в разных квартилях по областям знаний в базе данных WoS. Суммарное количество журналов и статей существенно меньше суммы по категориям в силу большого количества пересечений

Из всего вышесказанного напрашивается вывод о том, что квартили необходимо пересмотреть. Однако станет ли тогда ситуация лучше? Потенциально это может привести к более рациональному распределению ресурсов. Но также это может сильно ударить по основной массе научного сообщества, так как главными источниками финансирования научных исследований всё еще остаются государственные ведомства. Объяснить, к примеру, российским чиновникам, почему они должны распределять столько же ресурсов при ухудшении статистических показателей, может получиться не у каждого научного учреждения. Единственным эффектом, к которому гарантированно приведет уменьшение доли статей в журналах из Q1 относительно других квартилей, станет заметный подъем самооценки топовых ученых, которые даже в таком случае будут публиковаться в журналах из Q1. С другой стороны, как бы мы ни выделяли квартили и какие бы статистические показатели журналов ни использовали, они не являются объективным отражением качества и ценности научных публикаций, о чем в последние годы говорят всё больше [6]. Потому я согласен с той точкой зрения, что бессмысленно менять квартили научных журналов. Вместо этого научным фондам и организациям нужно использовать системы оценки качества статей, не основанные на рейтингах журналов [6, 7].

В заключение хочется отметить, что всё вышеизложенное имеет цель донести до большого числа российских ученых мысль о том, что публикация в журнале из Q1 в настоящее время не является чем-то избыточно сложным и маловероятным. В конце концов, неужели ваши идеи или данные хуже, чем в половине исследований всех остальных ученых мира?

Николай Некрылов,
канд. геол.-мин. наук, науч. сотр. Минералогического музея им. А. Е. Ферсмана
Автор благодарен Руслану Хаиткулову (НИУ ВШЭ) за плодотворную дискуссию, приведшую к публикации этой статьи, и Даниилу Попову (University of Geneva) за ценные замечания после появления ее первой версии.

  1. scimagojr.com
  2. economist.com
  3. scopus.com/sourceid/24 915
  4. Bornmann L., Marx W. How to evaluate individual researchers working in the natural and life sciences meaningfully? A proposal of methods based on percentiles of citations // Scientometrics. 2014. Т. 98. 1. PP. 487−509.
  5. Liu W., Hu G., Gu M. The probability of publishing in first-quartile journals // Scientometrics. 2016. Т. 106. 3. PP. 1273−1276.
  6. Плечов П. Хочу платить за хорошие статьи сотрудникам миллион рублей… // ТрВ-Наука. № 240 от 24.10.2017.

Николай Некрылов

Источники

Q1 не то, чем кажется
Троицкий вариант (trv-science.ru), 19/06/2019

Похожие новости

  • 27/02/2017

    Иван Звягин: персональная медицина будет слишком дорогой для людей

    ​Научный сотрудник Института биоорганической химии РАН Иван Звягин рассказал о том, какие проблемы стоят на пути "наук о жизни" в России и коммерциализации их результатов, почему персональная медицина пока остается мечтой и о том, почему медицинские стартапы нередко проваливаются.
    1618
  • 20/02/2017

    Константин Северинов: спонсирование науки «частниками» в Америке – большой миф

    Известный генетик Константин Северинов рассказал о том, как спонсируется наука в США, почему этим не занимается бизнес и почему сейчас ученые в Америке испытывают трудности.
    1166
  • 30/11/2018

    Исследователям надо рассказывать о Стратегии научно-технологического развития

    ​Сколько молодые ученые знают о Стратегии научно-технологического развития России, зачем вообще о ней нужно знать и почему магистрам и аспирантам рано общаться с представителями бизнеса, Indicator.Ru рассказала Анна Щербина, председатель Совета Российского союза молодых ученых.
    1213
  • 27/12/2016

    Clarivate Analytics: новый бренд сулит ученым новые возможности

    ​Осенью этого года подразделение компании Thomson Reuters по интеллектуальной собственности и науке (TR IP&Science), которому принадлежала, в частности, база данных Web of Science, перешло другому собственнику.
    3892
  • 18/11/2016

    Как меняется жизнь ученых после мегагранта?

    ​Что изменилось в российской науке с появлением мегагрантов, почему российские ученые не умеют писать статьи и зачем стране нужен институт постдоков, корреспонденту Indicator.Ru рассказал профессор Университета Северной Каролины и МГУ имени М.
    1610
  • 11/04/2019

    Как правильно работать с грантовыми соглашениями РНФ

    ​С 09 апреля 2019 года руководители поддержанных проектов конкурса отдельных научных групп 2019 года получили доступ к заполнению грантовых соглашений, в течение нескольких дней будет открыт доступ и к соглашениям по конкурсам продления проектов 2016 года.
    440
  • 06/02/2017

    Актуальные направления науки и техники ученых ТНЦ СО РАН

    ​Комплексные исследования ученых ТНЦ СО РАН представляют интерес как с фундаментальной, так и с практической точек зрения. Быть ученым, служить науке - это не только образ мысли, но и призвание, смысл жизни.
    2281
  • 28/03/2018

    Из жизни академических экосистем

    ​Систему институтов и организаций РАН можно представить себе в виде сложной структуры со множеством горизонтальных и вертикальных внутренних и внешних связей, испытывающих воздействие внешних стимулов.
    740
  • 03/06/2019

    Александр Хлунов: государственному заданию необходима серьезная экспертиза

    По мнению генерального директора Российского научного фонда Александра Витальевича Хлунова, экспертиза при утверждении государственного задания для научных организаций России должна быть такой же тщательной, как экспертиза в РНФ.
    552
  • 24/01/2018

    Стали известны самые востребованные научные направления в России

    ​​Физика и химия стали самыми востребованными научными направлениями в России, они получают развитие благодаря программе выдачи грантов, сообщил генеральный директор Российского научного фонда (РНФ) Александр Хлунов.
    803