О важности свободно распространять научные знания, поисках финансирования, государственной поддержке научных архивов и своих амбициях на будущее рассказали предприниматель, сооснователь компании «Технониколь» и благотворительной организации «Рыбаков-фонд» Игорь Рыбаков и основатель «КиберЛенинки» Дмитрий Семячкин. Indicator.Ru публикует расшифровку беседы, которая состоялась в рамках мероприятия «Phil.Tech и Impact Investing — все, что нужно знать об инвестициях в социально значимые стартапы», которое состоялось на инвестиционной площадке StartTrack.

Дмитрий Семячкин, основатель «КиберЛенинки»:

— Нам первого сентября исполнилось пять лет: проект запустился в 2012 году. Мы начинаем новую пятилетку очень символично, с новыми людьми, с новой командой. У нас впереди много всего. Состоялась сделка, появился первый инвестор в лице Игоря Владимировича Рыбакова, и мы начинаем вторую пятилетку.

Идея проекта возникла от собственных потребностей. Я занимался наукой, писал диссертацию, и тогда эта проблема — с доступностью научных знаний — отложилась у меня в голове. Впоследствии, когда мы с коллегами встретились и решили, а не сделать ли что-нибудь полезное, это как-то всплыло, вспомнилось. Мы начали работать в этом направлении, хотя сама идея до конца еще не была понятна.

Потом мы поняли, что мы не одиноки и весь Интернет возник на идее, что научные знания должны быть свободными. Сейчас эта тенденция набрала очень большую силу. Последние годы мы видим, что ведущие государства обращают внимание на эту проблему. Уже говорится о том, что само по себе развитие человека, государства, общества невозможно без обмена знаниями, то есть обмен знаниями – это ключевая точка, и нужно этому способствовать.

За пять лет работы произошло и проделано очень много всего. Мы вошли в десятку архивов мира и являемся крупнейшим легальным ресурсом России, крупнейшим архивом Европы. Кроме всего прочего, мы получили признание от нескольких очень важных организаций. В их числе ЮНЕСКО, который приводит наш проект как хороший пример открытого использования лицензий; Google, с которым мы в прошлом году сделали очень интересный проект – мы впервые запустили рейтинг русскоязычных изданий, которых доселе не было…

По открытым лицензиям «Киберленинка» — это самый большой проект в России. Даже российская Википедия от нас отстает.

Дмитрий Семячкин

Основатель «Киберленинки»

С момента старта в сентябре 2012 года нас посетило более 52 миллионов человек, которые посмотрели 172 миллиона научных статей.

— Пользователи скачивают ваш контент и перепродают?

— Нас читают. Если кто-то может заработать на этом, то – пожалуйста, открытые лицензии допускают это. 2016 год – последний, когда мы подводили статистику, нас посетило 22 миллиона человек за год (и это пока наш максимум), которые посмотрели порядка 75 миллионов статей.

Я бы хотел привести мировые аналоги, на которые мы ориентировались. Первый проект — это Academia.edu, знают его не все, потому что он не очень популярен у нас в России. За несколько лет они привлекли 18 миллионов долларов, в основном, в крупных формах.

Второй пример — это ResearchGate, которым в Росси активно пользуются. Цифры у него гораздо выше. В 2013-м году они получили очень большую инвестицию от Билла Гейтса. Проект привлек его по достаточно простой причине: он увидел эту красивую историю, когда ResearchGate помог связать двух ученых – африканского и итальянского. Они вместе открыли новый вид инфекции, доселе неведомый.

На последнем раунде инвестиций в ResearchGate были впечатляющие инвесторы. Здесь оказались актеры: Эштон Катчер, компании Hennessy и Louis Vuitton... Это все говорит о том, что все эти влиятельные и богатейшие люди мира в науке видят будущее, будущее, которое они хотят приблизить.

В России сделали очень много. Мы приблизились вплотную к Academia.edu в конце 2016-го – начале 2017 года. Для России «Киберленинка» сейчас – это Academia.edu и ResearchGate вместе взятые.

Отдельно хотел сказать, что у нас сейчас появились первые инвестиции, у нас большие планы, и, кроме того, у нас глобальные амбиции. Мы не хотим ограничиваться Россией, мы хотим в англоязычный Интернет. Мы хотим построить новую систему, в которой знания будут управляемы. Для этого мы будем создавать новые инструменты, и будущие инвестиции в этом нам помогут. Мы пять лет безуспешно искали инвестиции. Сейчас мы сделали первый шаг и спрос очень высокий.

Игорь Рыбаков:

— Буквально на второй минуте разговора с ребятами из «Киберленинки» я знал, что проект будет, просто нужно было «как положено» еще немного поговорить. Уже с первых слов я был восхищен, когда команда начинала говорить и рисовала ту картинку, которая уже была у меня в голове. Это чудесно и удивительно, как Россия плодит команды людей, которые делают такие замечательные вещи просто «на коленке».

Нам много предстоит сделать. Этот проект знает, для чего ему привлекать деньги. Причем, знает на два-три года вперед. Мне очень нравится, когда команда из России рассматривают всю нашу планету как свой рынок. У всех импакт-инвестиций, которые мы «высеваем» и поддерживаем, обязательно должен быть глобальный международный потенциал.

Сейчас вещи, у которых нет глобального потенциала в инфраструктурных технологических проектах, не могут быть в достаточной степени успешным. Поэтому я очень рад, что «Филтех»родился как естественное продолжение, как инструментарная форма, как некий способ сделать так, чтобы подобных «Киберленинке» проектов, людей таких как Дмитрий и его команда, стало больше.

Инициатива Phil.Tech (филтех) — от англ. Technologies for Philanthropy — это цифровые продукты и сервисы, которые позволяют организациям, решающим социальные задачи, НКО, сообществам, волонтерам, гражданским активистам и социальным предпринимателям работать эффективнее.

Indicator.Ru

Справка

В этом смысле миссия «Рыбаков-фонда» — усиливать каждого человека и организацию на планете, чтобы достигнуть большего. Мы с вами будем гордиться проектом, который будет влиять на то, чтобы знания в мире производились и потреблялись свободно, с низкими транзакционными издержками, и чтобы подобные платформы генерили вспомогательные сервисы для правительств, для учреждений, управляющих наукой, такие «рекомендательные сервисы», которые бы позволяли точнее направлять бюджетные средства для развития науки.

Дмитрий Семячкин:

— Сервисов, действительно, достаточное количество. Для начала назову первый и очень важный сервис: это платформа управления знанием. Она является инструментом связывания всех авторов, которые участвуют в этой системе. Это сами ученые, которые являются потребителями знаний.

С другой стороны, есть поставщики знаний – это авторы-писатели, которые оформляют научную мысль в какой-то вид. Пока еще существуют издательства. В отличие от ResearchGate и Academia.edu, у них сейчас проблемы по вопросам легальности контента. Об этом пишут, там уже куча исков. А мы пошли другим путем – стали пытаться договариваться с издательствами. Весь наш контент – легальный, получен от издательств по лицензионным договорам.

Если вернуться к сервисам, то я вижу тот, про который сказал, базовым сервисом. Есть так называемый базис, например, идентификация всего, что есть: научных статей или иных форм выражения знания. Но чтобы нам подниматься все выше и выше, нам необходимо сделать этот базис.

— Вопрос к Игорю Рыбакову. В вопросе с импакт-инвестированием есть тонкая грань. Например, когда вы открываете заводы «Технониколь» и они приходят в регион, дают новые рабочие места, дают новую производственную культуру и так далее, ведь это и есть импакто-инвестирование. Что на ваш взгляд есть импакто-инвестирование?

— Все, что положительным образом влияет на развитие общества, можно назвать импакт-инвестированием. Самая главная моя инвестиция, со-инвестиция с моим партнером Сергеем Колесниковым – это «Технониколь». Благодаря такому объекту как «Технониколь» возник индустриальный игрок, у которого производительность труда выше средне-мировой и находится на уровне лучшей мировой производительности труда. Японцы, немцы ездят в «Технониколь» учиться тому, как достигать такой производительности. Приезжают и говорят: «Мы не понимаем, как вы этого достигаете!» Это благодаря бережливому производству, благодаря снижению технологических издержек, благодаря такой перестройке процессов и механизмов.

Что же дальше происходит? Это – производительные рабочие места, стабильная зарплата, способность данной модели распространяться по миру. И в этом смысле «Технониколь» — это импакт-инвестиция, потому что он преобразовал традиционно «убитый» по производительности сектор в сектор с высокой производительностью. Какой-нибудь портал «Авито» — это тоже импактоинвестиция, меняющая взаимодействие людей, снижающая гигантским образом издержки, возвращающая в оборот товары, которые до этого лежали где-то на складе. Поэтому грань там очень условная. Все, что так или иначе влияет на развитие общества, благосостояние граждан, производительность труда – все это импакт-инвестиции.

— Вы много рассказывали о том, что пока приходится много работать с научными издательствами. Раньше же это был одновременно инструмент проверки качества знаний и их контроля. Когда же знания станут открытыми, общедоступными и научные издательства не понадобятся? Ваша картина будущего? Кто будет контролировать качество знаний и их доступность? Ваша платформа или каждый человек, присутствующий на ней? Это станет совместным достоянием?

Дмитрий Семячкин:

— Конечно, мы об этом думаем, пытаемся иногда заглянуть в будущее. Наверное, начинать надо с того, что непонятно, в какой форме будут эти знания. Уже сейчас их начинают выражать в тезисе, таблице – чем угодно. Это – первая часть. А кто будет контролировать, понимать? Сообщество. Сейчас мы видим, что существует некоторое сообщество, где существует некий самоконтроль, все мы с вами там как-то есть, оно живет. Просто для науки – этого нет, потому что задача очень сложная. Исторически науку сложно сдвинуть, она инертна. Даже большие проекты, про которые я рассказывал, существующие уже около десяти лет, им не удается пока сделать сеть ученых, где каждый ученый играет некую роль одновременно писателя, читателя и рецензента. Если все это представить и подумать… Думаю, что лет через десять это все появится, будет. С нашей помощью или без нас, но это будет.

Игорь Рыбаков:

— Я добавлю еще немного. Представьте себе, что есть научные редакции, которые осознанно «генерят» такие эмуляции научных знаний, которые публикуются в научных журналах, для того, чтобы расширить тираж этих изданий. В мире существует гигантская проблема «пузыря» научных публикаций. Но с точки зрения экономики – это конкретные деньги, которые тратятся на обслуживание этого «трэша». Гигантские деньги уходят «в пыль».

— Есть социальная сеть LinkedIn, которая, по сути дела заблокирована в нашей стране. Что бы вы в данной ситуации как человек, продвигающий параллельную идею, могли возразить блокировщикам? Хотя эта действующая сеть могла бы преобразоваться в то, о чем вы говорили – community продвинутых людей, бизнесменов, ученых.

Дмитрий Семячкин:

— LinkedIn, действительно, профессиональная сеть, но он никоим образом не связан с наукой. Если рассматривать его как модель – это один из примеров того, как это может работать. Про блокировки могу сказать, что два месяца назад «Киберленинку» заблокировали на части территории Украины, мы были несказанно удивлены и опечалены. Что с этим делать? Наверное, как-то договариваться и «чинить» это все.

— Меня ужаснула ваша цифра – что вы пять лет искали инвестиции. Как конкретно вы нашли Игоря Владимировича?

Дмитрий Семячкин:

— Хочу вас успокоить, искали мы не пять лет, а три года. Активно искали три года, испробовали кучу способов. Самым очевидным путем для нас было государство. Сейчас я понимаю, что был дураком. Тогда у нас в головах поселилась идея о том, что наша тема – это некое социальное инвестирование. Мы еще сами не понимали, что это и писали в наших материалах. И тогда не было Филтеха. А сейчас он появился, появятся еще другие, будет легче.

Игорь Рыбаков:

— Вступлюсь за государство. Государства всех стран, вернее, правительства, несут в себе функцию регулятора и «обозначателя». В этом смысле Россия идет по фундаментально очень верному пути. Я бы еще в этом смысле даже снизил раздачу грантов. Потому что обозначил тему – уйди, дай социальным инвесторам.

Что происходит после? Благодаря всевозможным «обозначениям», там, Селигер, форумы и так далее, которые начинались с полуадминистративной подачи, которые на второй-третий год превращались во что-то косное и неповоротливое, и все ходили и говорили, как все плохо. Слушайте, все супер, потому что благодаря тому, что появлялись ростки, которые потом прорастали в правильной, не в комфортной, среде. Прорастали люди, которые потом начинают заниматься социальным инвестированием в России.

— А можно вас попросить представить, что прошла следующая пятилетка, и мы опять собрались. Что вы нам расскажете, что расскажет Дмитрий про технологическую составляющую, а что Игорь Владимирович расскажет про свою составляющую?

Игорь Рыбаков:

— (молча чертит пальцем график, уходящий ввысь)

Дмитрий Семячкин:

— Мы должны стать архивом номером 1, по крайней мере, на русскоязычном поле, по крайней мере, на постсоветском. Глобально мы должны войти хотя бы в десятку, а лучше в пятерку архиво-держателей всего мирового контента.

Технологически не буду сейчас фантазировать, потому что это надолго. Я бы сказал так, технологии должны все это обеспечивать. Пожалуй, так.

— Про Sci-Hub, наверное, все знают. Что вы думаете о сложившейся ситуации?

Дмитрий Семячкин:

— Да, новость последних дней даже вытеснила из новостной повестки Сирию. Конечно, мы общаемся. Всех, кто так или иначе работает в этом поле, мы знаем. По крайней мере, у нас в стране, это точно. У нас могут не совпадать подходы, мнения и позиции, поэтому мы идем таким путем, Sci-Hub идет другим путем, хотя переоценить его важность вообще для всего мира сложно, но посмотрим, что будет через пять лет.

Игорь Рыбаков:

— Общий тренд мира такой: очень многие ресурсы делались пиратски или как-то, потом все ресурсы приходили в состояние легализации. Если такая технология производства и обмена знаниями распространится путем не очень легальных или не очень законных способов, но распространится, произойдет самое главное – гигантское снижение транзакционных издержек. А снижение транзакционных издержек всегда провоцирует увеличение экономического роста, развития, роста благосостояния стран, потому что, как правило, гигантские транзакционные издержки – это чья-то рента.

Свободный и высокопроизводительный обмен данными, требующий низких издержек на производство, учет, обмен, транзакции и так далее революционным образом изменит будущий ландшафт. А вот как изменит? Там такие ученые, академики спорят на этот счет, я здесь пас, но как-то изменят. Подождем, посмотрим.

— Вы заявили про амбиции стать крупнейшим архивом. Параллельно с вами развивается проект Национальной электронной библиотеки. Есть ли какая-то угроза, конкуренция?

Дмитрий Семячкин:

— Угрозы мы точно не видим, к сожалению. Это я абсолютно искренне говорю. К сожалению, государственным проектам не удается быть столь эффективными, хотя расходуются большие ресурсы. Вообще, сама задумка, сама идея Национальной электронной библиотеки шикарная – объединить все библиотеки, объединить все, что накоплено, оцифровать. Это очень важная миссия.

Все государственные проекты очень долго раскачиваются. Должно пройти много времени, уже пять лет есть, шесть, еще через пять лет возможно они выйдут на какую-то устойчивую высоту, ими будут пользоваться. А насчет конкуренции я бы сказал так: хорошо, когда в саду несколько цветов растут.

Игорь Рыбаков:

— Еще интересно, есть оцифровка предыдущих знаний. Количество новых знаний за последующие два года будет равно количеству знаний за предыдущие много лет. Сама по себе оцифровка архивов, которые накоплены в библиотеке Кембриджа, для историков представляет безусловный фантастический интерес. Но с точки зрения тех, кто занят импакт-инвестированием или построением следующих систем полета на Марс и так далее, оно вообще ничего не содержит. Это так классно, когда есть организация, которая занимается оцифровкой исторического наследия, наследие, которое было создано до сегодняшнего времени, оно не должно быть утрачено.

Но еще более важно для ускорения экономического развития начать производить знания и наладить такое производство и потребление знаний, чтобы оно запускало проекты, существенно более эффективные, чем сейчас.

— Насколько, с вашей точки зрения, электронная система хранения данных сейчас подвержена разрушению? Насколько я понимаю, у вас все данные хранятся в каком-то месте, это гипер-сервер.

Дмитрий Семячкин:

— Это тема для дискуссии. Понятно, что ничего 100 % защищенного не бывает, и в наших силах этот эффект уменьшить. Мы это делаем. Я думаю, что все, кто занимается подобными масштабами, даже больше чем проектами, они все вынуждены делать эти вещи.

— Вопрос технологический – применение блокчейна у вас применимо, как вы на это смотрите?

Дмитрий Семячкин:

— Технология классная. Я предполагаю, что эта технология будет применима для научных публикаций. Даже уже сейчас есть определенные на эту тему пока что беседы. Есть на уровне идей, верификация научного знания возможна через блокчейн. Там есть над чем подумать.

Игорь Рыбаков:

— Представляете, как классно: произвел бит знания, загрузил в систему обмена знаниями и всю жизнь получаешь копеечку с этого бита знаний, которые произвел. Врач, продвинутый врач , условно, рентгенолог, который по фотографии видит туберкулез или что там, он работает разметчиком, вносит свою интеллектуальную расшифровку этих данных в систему и дальше он может не ездить никуда, потому что искусственный интеллект будет распознавать эти фотографии рентгеновских аппаратов за него. То есть, он делает вот этот бит знаний, который ему потом приносит прибыль. И это уже происходит.

Дмитрий еще просто не знает, что в группу компаний «Киберленинка» войдет еще одна компания. Когда они друг друга увидят, скажут: «е-мое!» В этом суть нашей миссии – мы встречаем инвесторов и компании.

Автор: Indicator.Ru

Похожие новости

  • 31/10/2017

    Как российские научные журналы продвигают за рубеж и кто этому мешает

    ​Чем занималась и занимается издательская компания Pleiades Publishing, Inc. и какова ее роль в публикации российских научных журналов за рубежом, как издание этих журналов менялось от СССР к России, подходят ли нам модели журналов со статьями в открытом доступе и как будут издаваться и создаваться научные статьи через десять лет, в интервью Indicator.
    261
  • 11/06/2017

    Как публиковаться в высокоимпактных журналах?

    ​Международный семинар Scientific Publication: Where, Why, How («Научная публикация: где, почему, как»), организованный РФФИ, РАН, посольствами США, Нидерландов и Великобритании, проводился 22–28 мая 2017 года в здании Президиума РАН на Ленинском проспекте.
    465
  • 25/01/2017

    Александр Чубарьян об уроках революции 1917 года

    23 января в Москве начал работу Организационный комитет по подготовке и проведению мероприятий, посвященных 100-летию Российской революции 1917 года. Оргкомитет образован Российским историческим обществом по распоряжению Президента России Владимира Путина.
    751
  • 09/12/2016

    Глава Роспатента Григорий Ивлиев: «Мы недореализуем свои возможности»

    О том, что мешает российским ученым защищать свои интеллектуальные права, что делается, чтобы наладить взаимодействие науки и бизнеса, о человеке-творце и искусственном интеллекте Indicator.Ru побеседовал с руководителем Федеральной службы по интеллектуальной собственности Григорием Ивлиевым.
    322
  • 12/04/2017

    Интервью с генеральным директором ГПНТБ России Яковом Шрайбергом

    Что станет с «Картой российской науки», когда умрет антиплагиат и почему об операторе национальной подписки к Web of Science и Scopus известно так мало, рассказал в интервью Indicator.Ru глава Государственной публичной научно-технической библиотеки (ГПНТБ) России Яков Шрайберг.
    213
  • 13/12/2016

    Евгений Кузнецов о коммерциализации науки в России

    Почему российские ученые не хотят коммерциализировать свои разработки, как строить диалог между наукой и бизнесом и что такое «правило 20 миль», на III Конгрессе «Инновационная практика: наука плюс бизнес» Indicator.
    352
  • 20/03/2017

    Михаил Ковальчук: «Мы являемся свидетелями великого слияния наук»

    Президент Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук — о процессе сближения естественно-научных и гуманитарных знаний.  Глава НИЦ «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук в интервью газете «Известия» рассказал, почему в современном мире стирается грань между физико-математическими и гуманитарными науками, как развивается междисциплинарное образование в России и чем компьютерная томография вместе с другими современными технологиями может быть полезной российским музеям.
    379
  • 09/12/2016

    Александр Сигов: надо повышать уровень школьного математического и естественнонаучного образования

    ​Академик РАН и президент МИРЭА об исследованиях, которые он проводит, о состоянии современной отечественной микроэлектроники и о том, что требуется современным абитуриентам, чтобы в ней преуспеть. В одном из недавних интервью "отец" запоминающих устройств - современных смарт-карт - профессор Джеймс (Джим) Скотт вспомнил о своих контактах с целым рядом советских и российских ученых.
    533
  • 09/11/2016

    Дмитрий Рогозин: В битве технологий побеждает дальновидный

    Как облечь конструкторскую мысль в технологические пеленки и помочь ей вырасти? Сегодня в России вслед за возрождением института генеральных конструкторов формируется еще одна когорта системных интеграторов.
    363
  • 31/05/2016

    Академик Александр Чубарьян: наука, культура и образование сильнее всяких санкций

    ​Академик, научный руководитель Института всеобщей истории РАН Александр Чубарьян рассказал о том, как российские ученые разрушают новые и старые клише о России, с какими сложностями они сталкиваются и как складываются отношения с учеными тех стран, где русофобия достигает своего пика, а также о том, как идет реформа преподавания истории России.
    953