​Как короткие лазерные импульсы изменят мир, чего нужно избегать девушкам в науке и зачем и в какую область идти в аспирантуру, в интервью для проекта Indicator.Ru и Координационного совета по делам молодежи в научной и образовательной сферах Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию «Я в науке» рассказала ведущий научный сотрудник, исполняющая обязанности заведующего лаборатории физики ферроиков Физико-технического института им. А. Ф. Иоффе РАН и доцент Университета ИТМО Александра Калашникова.

— Расскажите о своих исследованиях. В чем их главная цель?

— Мы занимаемся действительно очень интересной, современной и сложной темой. В своих исследованиях мы используем, казалось бы, простое и доступное средство— свет, но у нас свет специальный, а именно, производимые современными лазерными источниками очень короткие вспышки света. Если говорить кратко, мы стреляем мощными короткими импульсами лазера по разным материалам, чтобы за очень короткие времена попытаться изменить какое-либо их свойство. И мы с коллегами надеемся, что у нас получится таким образом новые способы записи и обработки информации, и в перспективе - новое «железо» для информационных технологий.

— Каким будет идеальное будущее вашей сферы, если получится реализовать все задуманное?

— Я не готова сказать, как будет выглядеть мир в будущем, потому что развитие технологий происходит очень быстро, и сложно представить, к чему все придет. Но я верю, что мир непременно изменится к лучшему. Сейчас наблюдается большой прогресс в химии, в биологии, в развитии биосовместимых материалов и других направлениях, которые существенно улучшат качество жизни. А наши исследования, я надеюсь, поспособствуют тому, что мы будем лучше, быстрее и надежнее обрабатывать информацию.

— А есть ли у вас какая-то глобальная научная мечта?

— Любой ученый, я думаю, мечтает получать призы и премии, желательно престижные и международные. Но сейчас, так как я последние несколько лет руковожу научной группой, я мечтаю, что мне удастся помочь своим аспирантам и студентам в их становлении как ученых и как самостоятельных личностей.

— В каком возрасте и почему вы решили стать ученым?

— Это было не мгновенное решение, а постепенный процесс. Мне всегда были интересны естественные и точные науки, физика. Но изначально я хотела быть инженером, а потом волей случая попала на дипломную работу в институт имени Иоффе. Мне там очень понравилось, и поэтому так сложилась моя судьба.

— Физика — одна из тех научных областей, где традиционно работает гораздо меньше женщин, чем мужчин. Сталкивались ли вы на каких-то этапах обучения и карьеры с дискриминацией, с пренебрежительным отношением?

— Могу сказать честно, хотя я и в основном работаю с коллегами-мужчинами, с серьезными проблемами дискриминации я никогда не сталкивалась. Да, иногда мне приходилось слышать какие-то пренебрежительные комментарии, но от людей, которые мне были, скажем так, не очень важны. И я думаю, что это их проблема, а не моя.

— Что бы вы посоветовали делать девушкам, которые начинают работать в науке, чтобы избежать таких проблем?

— С одной стороны, проще к этому относиться, а с другой стороны, так выстраивать свое поведение, чтобы ни в коем случае не требовать того, что называется «положительная дискриминация». Мы должны добиваться всего исключительно за счет своих талантов и усилий, за счет того, что мы жертвуем своим временем и так далее. Наша карьера зависит только от нас, только от того, на что мы сами способны. Не все со мной согласятся, но на мой взгляд, ни в коем случае женщины в науке не нужно требовать каких-то необоснованных привилегий.

— Вы учились и в России, и в Нидерландах. Насколько отличаются наши системы образования?

— Да, я окончила Университет ИТМО в Санкт-Петербурге, а в аспирантуре училась в Университете имени святого Радбода Утрехтского в городе Неймеген в Нидерландах. Оттуда я вернулась в Россию, но и после этого были короткие поездки в разные страны. Действительно, у нас много отличий по историческим и другим причинам. Что, как мне кажется, очень бросается в глаза, — более высокая степень самостоятельности, которая воспитывается в студентах в тех же Нидерландах.. Конечно, это не во всех случаях так, но тенденция есть.

— Как вы оцениваете уровень российской науки в вашей области по сравнению с зарубежными исследованиями?

— Обобщенно нашу область можно назвать магнетизмом конденсированного состояния, и мы на самом деле можем гордиться ее традициями. Ее основы во многом были заложены в Советском Союзе. В какой-то момент, безусловно, у нас был провал, когда представительство российских групп на международном уровне стало стремительно сокращаться. Но сейчас я вижу обратную тенденцию. У нас появляются сильные группы, которые имеют возможность проводить исследования на самом высоком уровне, ничем не уступая зарубежным коллегам. Плюс у нас еще сохраняется старая научная школа. Так что ситуация улучшается, появляется очень много хороших работ, сделанных в России. Не просто российскими учеными, а и именно в российских исследовательских центрах, институтах или университетах.

— Расскажите, как устроено финансирование в вашей научной области. Достаточно ли грантов, есть ли возможность зарабатывать на совместных проектах с предприятиями?

— На данный момент мы занимаемся больше фундаментальными исследованиями, поэтому наш основной источник финансирования — поддержка различных фондов. Прежде всего это российские фонды, но есть и несколько международных грантов. Если говорить о том, хватает денег или нет — за финансирование всегда нужно бороться, это реальность, в которой мы живем, нужно ее принять и действовать в соответствии с этим. Поэтому, к сожалению, немалая часть моего рабочего времени уходит именно на поиск грантов и подготовку заявок. Придумывать что-то новое для этих заявок, кстати, довольно интересно. А компаниям реального сектора экономики нам пока сложно что-то предложить. С другой стороны, к нам обращаются компании, которые занимаются разработками оборудования для научных исследований. У нас есть возможность взаимодействовать с ними, придумывать новые научные приборы, новые решения для экспериментальных установок и так далее. Это очень интересное направление, и мы хотим им заниматься.

— Какие направления в вашей области наиболее перспективные и интересные, на что стоит обратить внимание молодежи, которая только собирается делать первые шаги в науке?

— Воспользуюсь случаем прорекламировать то, чем мы занимаемся, — поиском и изучением различных типов быстрых процессов, которые происходят на очень коротких временных масштабах. Это очень интересная физика, сложные, но увлекательные эксперименты, всегда сложная теоретическая обработка. И это «благодарная» область: если вы добиваетесь какого-то результата в ней, то он стоит всех затраченных усилий. У нас еще много всего непонятного и неисследованного.

— А в целом, как вы считаете, чем сейчас наука может привлечь молодежь?

— Мы живем в потрясающее время, когда технологии развиваются очень быстро, и здорово, если у вас есть шанс стать частью этого развития. Небольшая работа, которую вы сделаете, внесет свой вклад в бурное развитие современной жизни. Сейчас мир меняется буквально на глазах, и чувство причастности к этим изменениям дорогого стоит

— Что вы посоветуете тем молодым людям, кто не знает, идти или нет в науку? Как понять, что научная работа вам подходит?

— Нужно попробовать. Вообще есть такое отличие между российской и зарубежной научной средой — в России почему-то многие считают, что если человек идет в аспирантуру, то он стопроцентно собирается связать свою жизнь с наукой. Но аспирантуру стоит рассматривать как важную часть жизни, но не стену, которой вы закрываете себе любые другие пути. Наоборот, четыре года в ней многому вас научат. Вы будете заниматься сложными современными исследованиями и, возможно, будете единственным в мире человеком, кто работает над вашей задачей. Вы приобретете огромное количество важных профессиональных навыков, которые потом пригодятся где угодно, а параллельно поймете, действительно ли это ваша область. Может быть, вы захотите заниматься не фундаментальной наукой, а чем-то более прикладным. Или, наоборот, решите остаться. Так что надо пробовать — идите в аспирантуру!

— А своему ребенку вы бы посоветовали избрать научную карьеру?

— У меня пока нет опыта воспитания детей, но я считаю, что выбор карьеры должен быть исключительно личным.

— К чему должен быть готов молодой ученый? Есть ли какие-то проблемы, о которых вы хотели бы предупредить начинающих исследователей?

— Молодой ученый должен быть готов к самостоятельности. Иногда за это нужно бороться, потому что руководитель не позволяет такого, а иногда самостоятельности покажется слишком много, потому что руководитель будет занят. Будьте готовы к тому, что вы всегда будете сами по себе, всегда будете отвечать за то, что делаете, за ваши результаты, за ваш прогресс, за вашу карьеру.

— А какие сложности вы встречали на своем научном пути? Были ли моменты, когда вы думали бросить все?

— Сложные моменты бывают, я думаю, всегда, на любом пути. Безусловно, есть и моменты полного отчаяния, когда хочется все бросить, но мне помогает то, что я привыкла не сдаваться. Всегда доводите то, чем вы занимаетесь, до конца. Этот принцип помогает.

— Расскажите о каком-нибудь необычном или смешном моменте в вашей исследовательской работе.

— Дважды в моей научной судьбе было так, что какая-то ошибка в эксперименте — забыли убрать фильтр, неправильно поставили поляризатор — приводила к важным результатам. Мы обнаруживали эффекты, которых абсолютно не ожидали обнаружить, которых в этих условиях, по всем представлениям, быть не должно. Так что иногда нужно ошибаться.

— Часто ли вам приходится посещать международные и российские научные конференции?

— Сейчас даже слишком часто, как минимум, раз в месяц. Но нужно рассказывать, чем мы занимаемся, заявлять о себе. И важно обмениваться опытом, налаживать связи, искать новых партнеров.

— Какие иностранные языки вы знаете, какой хотели бы выучить?

— Достаточно хорошо знаю английский и с трудом могу говорить по-голландски. Я бы хотела выучить нидерландский до конца — это очень интересный, очень красивый язык. И, наверное, хотелось бы выучить немецкий, так как это один из основных языков науки XIX и начала XX века.

— Чем вы увлекаетесь, в чем черпаете силы для работы?

— Одно из моих хобби — скуба-дайвинг. Это по-настоящему сложное, в том числе и технически, занятие, и поэтому оно действительно помогает переключиться, не думать о текущих проблемах. Это именно то хобби, которое мне необходимо.

— Продолжите фразу: «Я в науке, потому что…»

— Я в науке, потому что это возможность хоть чуть-чуть изменить мир.

Материал подготовлен при поддержке Фонда президентских грантов.

Екатерина Мищенко,

Яна Хлюстова

Похожие новости

  • 19/01/2018

    В России создаются двигатели для гиперзвуковых ракет будущего

    ​Прошли успешные испытания так называемых детонационных ракетных двигателей, давшие очень интересные результаты. Опытно-конструкторские работы в этом направлении будут продолжены. Детонация - это взрыв.
    1633
  • 26/11/2018

    Академик Валерий Рубаков: эпоха запланированных открытий кончилась

    Наука подошла к своему пределу: что за ним, ученые не знают. По крайней мере, в области физики элементарных частиц. О темной энергии, о бесконечном пространстве и о том, как сказываются на научном сообществе политические санкции, "Огоньку" рассказал академик РАН Валерий Рубаков.
    1103
  • 08/04/2019

    Нейтринные очки для космоса

    ​В эти дни на Байкале происходит историческое событие — запускается крупнейший подводный эксперимент по исследованию нейтрино, который специалисты называют окном в космос. О том, чем уникален этот эксперимент и каких от него стоит ожидать сюрпризов, — наш разговор с Жаном Магисовичем Джилкибаевым, доктором физико-математических наук, ведущим научным сотрудником лаборатории нейтринной астрофизики высоких энергий Института ядерных исследований РАН.
    439
  • 30/10/2019

    Как возглавить научную группу: инструкция к применению

    ​В начале октября в Сочи прошла организованная центром фотоники и двумерных материалов МФТИ конференция 2D Materials, одним из докладчиков которой стал руководитель научной группы в Технологическом университете Чалмерса Тимур Шегай.
    129
  • 16/10/2018

    Профессор Ильдар Габитов: электроника зашла в тупик

    ​Фотонный компьютер, Wi-Fi из лампочки, материалы-невидимки, боевые лазеры и сверхчувствительные сенсоры... Все это плоды одной и той же науки - фотоники. О том, почему именно свет сегодня стал объектом изучения чуть ли не для половины физиков во всем мире, "Огоньку" рассказал профессор Сколтеха Ильдар Габитов.
    760
  • 16/10/2018

    Академик Борис Патон: Эверест в науке. Часть 2

    ​"Чаепития в Академии" — постоянная рубрика Pravda.Ru. Писатель Владимир Степанович Губарев беседует с выдающимися учеными. Сегодняшним гостем проекта "Чаепития в Академии" можно назвать и великого русского ученого академика АН СССР и РАН, президента Академии наук Украины Бориса Евгеньевича Патона.
    727
  • 24/10/2019

    Сергей Ревякин: эффективность в цифрах

    Исследовательская работа — часть любого бизнеса, и на каждом этапе исследования различаются и масштабами, и задачами. Но как вычислить эффект, который они производят? О разных видах исследований, типичных проблемах при их проведении и специфике Росатома рассказывает президент корпоративного и правительственного сектора аналитической компании Elsevier в России Сергей Ревякин.
    139
  • 03/09/2018

    Почему сотрудники ИНИОНа не хотят покидать здание

    ​Бывший директор, а ныне научный руководитель Института научной информации по общественным наукам РАН (ИНИОН) академик Юрий Пивоваров через социальные сети обратился к коллегам с призывом ни в коем случае не покидать здание института даже на время ремонта.
    532
  • 23/03/2018

    Анна Кудрявцева: иммунотерапия — главный прорыв в лечении рака

    ​Какие новые методики помогают побороть онкологию? Как родить здорового ребенка, если у вас плохая наследственность? Почему до сих пор не придумали лекарство от старости? На эти и другие вопросы отвечает кандидат биологических наук, заведующий лабораторией постгеномных исследований института молекулярной биологии имени Энгельгардта, руководитель ЦКП «Геном», сотрудник онкологического института имени Герцена и лауреат Президентской премии в области науки и инноваций для молодых ученых Анна Кудрявцева.
    1548
  • 18/08/2017

    Российские и французские ученые разработали уникальный детектор нейтронов

    ​Ученые из Объединенного института ядерных исследований вместе с коллегами из Орсе (Франция) разработали уникальный детектор нейтронов и с его помощью определили вероятность радиоактивного (нейтронного) распада атомных ядер легких химических элементов.
    978