Февраль — традиционно научный месяц, 8 февраля забайкальские ученые вместе с коллегами по всей стране отметили свой профессиональный праздник. По этому случаю виновники торжества собрались за круглым столом в актовом зале Института природных ресурсов, экологии и криологии Сибирского отделения Российской академии наук (ИПРЭК СО РАН), чтобы обсудить самые насущные проблемы забайкальской науки.

Науки юношей питают

Если кто не в курсе, этот институт существует в забайкальской столице почти 40 лет — с 1981 года. Основные направления его деятельности — закономерности эволюции гео- и экосистем горных территорий (геологические, биологические и криологические аспекты), включая минерально-сырьевой и лесной комплексы, а также эколого-экономические и социально-демографические факторы развития приграничных территорий. Кстати, читинский институт на хорошем счету — в 2017 году из 493 российских научно-исследовательских институтов 230 были отнесены к успешно работающим, в их число вошел и ИПРЭК. Ежегодно сотрудники института публикуют сотни научных трудов, многие из них занимаются преподавательской деятельностью. 8 февраля в гости к ученым пришли чиновники и депутаты, чтобы поздравить и поговорить о проблемах. Правда, вручение почетных грамот и благодарственных писем от властей прошло быстро, а вот разговор о проблемах растянулся на несколько часов. Среди самых острых ожидаемо были названы финансовая и кадровая.

Последнюю озвучил заведующий лабораторией геофизики института Георгий Бордонский, который сильно встревожен недостаточной подготовкой кадров в области физико-технических наук. Ученый винит в этом не только пресловутый ЕГЭ, но и отсутствие старой доброй советской системы распределения специалистов после вузов, и недостаток кружков для юных техников, которые в СССР традиционно служили своеобразным стартом для будущих ученых. Сегодня таких кружков в Забайкалье ничтожно мало, и они не делают погоды.

— Современная система образования отсасывает кадры из слабых регионов, и это не только проблема Забайкальского края, — посетовал Георгий Степанович. — Когда молодой человек имеет возможность отправить документы в пять вузов, естественно, Забайкалье проигрывает. Как эту проблему решить? Изменить систему образования сложно. А вот в нашем регионе это можно решить путем внедрения внешкольного образования, возрождения системы станций юных техников. У нас в Чите была когда-то Забайкальская малая академия, в которой мне довелось участвовать, я даже вел там кружок. Предполагалось, что в будущем Забайкальский госуниверситет будет связан с этой академией, как и станция юных техников. Сейчас это все кануло в Лету.

По словам Георгия Бордонского, в 60-е годы станции юных техников и технические кружки росли как грибы. Борзя, Сретенск, Шилка, Дульдурга, Кокуй, Новопавловка, Ясногорск — все эти города и поселки могли похвастаться своими маленькими храмами науки. Их посещали 23 тысячи забайкальских детей. В 70-е годы процесс продолжился: при Читинском машзаводе появился технический клуб «Прогресс», работал юношеский морской клуб на Кеноне. Юных техников по всему региону насчитывалось 38 тысяч человек.

— Я сам пять лет ходил в областную станцию юных техников, там работал замечательный специалист Анатолий Сажин, и я очень благодарен, что жизнь свела меня с этим человеком, — поделился Георгий Степанович. — На первый взгляд это кажется не столь важным, но я считаю, это очень серьезная система подготовки будущих кадров — физиков, инженеров, причем именно для Забайкалья. Сегодня эта система ослабла. В школах заменили традиционное трудовое обучение предметом «Технология», который уничтожил реальную составляющую трудового обучения, практическую работу по изготовлению изделий из металла и дерева. А ведь детям это интересно. Неплохо было бы это направление усилить. Что можно сделать? Опять упираемся в кадры. За 20 тысяч рублей зарплаты трудно сформировать такие коллективы наставников, которые могли бы активно увлекать детей, учить. Если бы зарплата у них была 70-90 тысяч рублей, то это было бы нормально (я знаю, что в Центральной России зарплата у таких преподавателей доходит до 180 тысяч). Необходимо сопровождение этих ребят и помощь кружкам. У нас сейчас преподаватели работают на 4-5 курсе вузов, когда студентам уже ничего не надо. А вот если бы эти преподаватели пошли в кружки для детей за нормальную зарплату, толку было бы больше.

Георгий Бордонский также обратил внимание на то, что на западе России сейчас резко выросло число желающих поступать на технические специальности. Он выразил надежду, что, возможно, эта тенденция дойдет и до Забайкалья, пусть и с опозданием, и к ней надо быть готовым. А для этого нужно вплотную заняться подготовкой ребят к карьере ученых — с младых, что называется, ногтей.

Забайкальская наука остро нуждается в молодых кадрах и финансовых вливаниях.

Ученых никто не слышит

Доводы ученого парировал министр образования, науки и молодежной политики региона Андрей Томских, который был в числе приглашенных на заседание «круглого стола». Он отметил, что вопросы в целом справедливы, но все не так плохо, как кажется. И прибегнул к своим аргументам, тоже частично в виде цифр.

— Да, я согласен, на западе страны увеличилось число поступающих на инженерные специальности, — сказал Томских. — Правительство РФ увеличило количество бюджетных мест, но! Например, средний балл такого будущего инженера — 33. Возникает вопрос: нужны ли нам такие инженеры и что они могут? Вопрос доступности коррелирует с качеством, и увеличение количества не переходит в качество. Что касается Забайкалья: у нас количество детей, сдающих ту же физику, на самом деле ежегодно увеличивается. Но 70% ребят, получающих высокие баллы, уезжают из Забайкалья и поступают в категорированные высшие учебные заведения: МГУ, Санкт-Петербургский университет и т.д. Хотим мы этого или нет, львиная доля финансирования уходит туда. Материальная база у этих учебных заведений совсем другая.

Томских согласился с предыдущим оратором, что дополнительное образование в подготовке будущих ученых играет не последнюю роль. Он хотел бы, чтобы в стране появилась государственная программа по подготовке юных Эйнштейнов и Ньютонов, которая внедрялась бы с детских садов. Пока такой программы нет, но в стране уже появились детские технопарки — например, «Сириус» в Сочи, где любой ребенок, занимается ли он шахматами, танцами, физикой или программированием, найдет себе занятие по душе. Министр заявил: в Забайкалье подобный проект будет запущен 1 июля под финансирование компании «Норникель». А затем в местах присутствия Норникеля и СУЭК будут разворачиваться филиалы этого технопарка для детей.

— У нас в регионе большой опыт воспитания кадров, — продолжил министр. — Например, у Забайкальской железной дороги есть малая железная дорога, инженерные центры. Система прокручивает через себя примерно 900 детей за год, которые потом становятся инженерами, машинистами и т.д. Есть компании, которые обращаются к нам с просьбой создать профильные классы. Совместно с ТГК-14 мы создали проект «Энергоклассы». Дети сотрудников предприятия учатся там физике, математике, слушают лекции на свободные темы, которые порой читают им их же родители, и дети постепенно в эту культуру вливаются.

В конце своей эмоциональной речи Андрей Томских обратился к ученым с вопросом — какова их роль непосредственно в этом процессе воспитания кадров?

— У нас очень много людей, которые готовы говорить, но мало тех, кто готов что-то делать. Я всегда надеялся, что, например, Забайкальский государственный университет потянет на себе эту воспитательную работу. На самом деле это не такие большие затраты, если бы, например, какие-то интересные люди в рамках взаимодействия с детьми взялись за детские кружки. Но университет не берет на себя такую ответственность. Мы хотели бы, чтобы вы взялись за это. Дети всегда тянутся к интересным людям. Не думайте, что кто-то вам должен что-то принести — инициатива должна исходить от вас. Не с точки зрения «дайте мне зарплату в 90 тысяч, я пойду заниматься с детьми». А с точки зрения конструктивных предложений. Я знаю позицию минфина: сначала свое вложите, а потом мы вам возместим эти деньги. Мы в 2017 году отработали грантов на 32 миллиона рублей, потому что стали вкладываться в инклюзивное образование, в технологии, и отдача пошла только через три года. Вы тоже так делайте. Или участвуйте в грантах.

Кандидат физико-математических наук, доктор экономических наук Ирина Глазырина, в свою очередь, возразила министру, что забайкальские ученые постоянно участвуют в федеральных грантах и выигрывают их, но этого очень мало. Этих средств катастрофически не хватает для решения вопросов, которые в принципе стоят перед наукой, в том числе забайкальской.

— Конечно, министр находится в системе жестких финансовых ограничений, — отметила Ирина Петровна. — Мы это понимаем и хотим обратить внимание присутствующих депутатов: после того, как краевой бюджет прошел рассмотрение у вас, нам обращаться в минобр по финансовым вопросам уже поздно. Почему для нас так важен этот вопрос? Потому что тем ребятам, которые будут заниматься в будущих технопарках Норильского никеля, затем окончат ЗабГУ и аспирантуру, после окончания учебы просто некуда будет пойти. Мы говорим о том, что у нас нет подпитки научных кадров, а они нам нужны позарез. Нас мало, а новых негде взять. И этот вопрос нужно ставить ребром в краевом Заксобрании. Нужны дополнительные рабочие места, обеспеченные финансированием, потому что задач очень много и кадровый вопрос стоит остро. В Забайкальском крае множество проблем, и мы готовы принять участие в их обсуждении и решении. Но последние лет десять мы ощущаем нежелание органов власти нас слушать. В лучшем случае нас приглашают на мероприятия, мы сидим в президиуме, потом благодарят за участие — и все. Наши предложения никто не рассматривает, а ведь их у нас много. В частности, мы предлагаем создать целевые лаборатории, которые решали бы проблемы, связанные со здоровьем, охраной окружающей среды, с развитием региона, не только в нашем институте, но и в ЗабГУ, ЧГМА. Но нас никто не слышит.

Руководитель института профессор Николай Сигачев, обращаясь к депутатам, поддержал коллегу:

— Нам осталось только выйти на площадь с плакатом! Например, мы обращались к городским властям с разработанным (!) планом озеленения города, которого до сих пор у Читы нет. Они долго не соглашались на разговор, потом сказали: не надо, мы сами все сделаем, без вас, сами разработаем план. Вопрос: где он? До сих пор нет плана озеленения. Как город может жить без плана? В результате ноль.

Спасти озеро Кенон

На «круглом столе» слово получили самые молодые сотрудники ИПРЭКа, которые продемонстрировали очень интересные проекты, например, «Концепция сохранения и развития экосистемы озера Кенон и его водосборной территории». Его представили научный сотрудник лаборатории водных экосистем Алексей Куклин и аспирант Екатерина Банщикова. Ученые давно сотрудничают с общественным движением «Спасем Кенон вместе», участники которого не хотят мириться с печальной судьбой уникального озера, расположенного в городской черте, и постоянно устраивают акции по очистке водоема и его берегов. Надо отметить, что защитников Кенона год от года становится все больше, и при хорошем финансировании они могли бы стать реальной силой по спасению озера. Но пока активисты действуют лишь на общественных началах и даже несут затраты, например, при вывозе мусора.

— Мы разрабатываем концепцию сохранения и развития экосистемы озера Кенон и пытаемся вынести ее на общественное обсуждение, — рассказал Алексей Куклин. — Согласно этой концепции, при экономической выгоде и минимальном экологическом ущербе используется возобновляемый ресурс экосистемы озера Кенон. Мы вполне можем использовать этот водоем как рекреационный — для отдыха, купания, рыболовства — и продолжать использовать как технический. В последнем генплане города Читы предполагалось построить дамбу посреди озера, чтобы отделить техническую часть от рекреационной. Этого не нужно делать, качество воды там нормальное. Нужно проводить регулярную очистку озера от растений, которые природа выбросила на берег. Изъяв тонну растений, мы изымем 15 кг. азота и 15 кг. фосфора, а всего нужно убрать около 28 тонн сухих водных растений, чтобы очистить озеро. Растения нужно собрать, вывезти в золоотвал или компостировать и использовать как удобрение.

Ученый предложил проводить лесопосадки на территории водосбора, которые благоприятно скажутся на экологическом состоянии озера. По его мнению, вода в Кеноне пригодна для купания, но чтобы она оставалась таковой, необходимо проводить экологические мероприятия, и тогда экосистема озера будет сохранена. Коллегу поддержала Екатерина Банщикова, которая подробно рассказала о планах ученых и активистов максимально озеленить береговую территорию Кенона: разделить берег озера на 15 зеленых зон, выделить из них парковые зоны с прогулочными дорожками и всевозможными удобствами для жителей, пляжную часть — для микрорайона КСК и для Читы. В других береговых зонах создатели концепции предполагают разместить защитные пылеулавливающие и водорегулирующие лесные насаждения из нескольких рядов деревьев и кустарников. Подобные посадки на озере были сделаны более 30 лет назад и сейчас находятся в плачевном состоянии, необходимо обновление, но для этого требуется много посадочного материала. Кстати, по словам ученых, главный загрязнитель озера ТГК-14 охотно откликнулся на инициативу. В прошлом году были начаты работы по созданию озеленения водосборной площади, в которых сотрудники ТГК-14 приняли активное участие. Откликнулись также студенты вузов, Общероссийский народный фронт и просто неравнодушные горожане.

Участники «круглого стола» сошлись во мнении, что проблемы забайкальской науки самым тесным образом переплетены с насущными проблемами самого региона. И, как уже было сказано, ученые готовы идти с конкретными предложениями во власть и в народ. Но если народ на эти предложения, как в случае с Кеноном, отзывается довольно активно, то власть это делает почему-то крайне неохотно. Видимо, «Эйнштейны драгоценные» с «Ньютонами ненаглядными» у местных власть имущих сегодня не в тренде.

Кира КРАПИВКИНА

Источники

Эйнштейны драгоценные
Забайкальский рабочий (забрабочий.рф), 26/02/2018

Похожие новости