Реорганизация системы государственных вузов, изменение их внутреннего устройства и соподчиненности отдельных частей, а также принципов формирования крупных организаций высшей школы - значимая составляющая реформы российского образования. 

И, как и реформа в целом, данное ее направление вызывает многочисленные споры, порождает критические замечания и альтернативные проекты. Неудивительно: ведь эти преобразования во многом определяют будущую карту российского образовательного пространства и, кроме того, напрямую затрагивают корпоративные интересы преподавательского цеха и целой армии тех, чья работа так или иначе связана с институтами, университетами, академиями. Социальная цена трансформации прежней системы вузов весьма высока.

Стоит ли игра свеч? Насколько необходима реструктуризация вузов вообще и насколько реалистичен и эффективен тот ее сценарий, который вот уже почти десять лет осуществляется в России? Попробуем разобраться в проблеме, не претендуя, впрочем, на окончательное суждение. (Заметим в скобках, что в рамках данной темы мы не будем специально разбирать проблему "эффективных/неэффективных вузов": это сюжет для отдельного разговора, уже начатого публикацией нескольких материалов на страницах "КО".)

Взгляд в недалекое прошлое: начало кампании

В современной бизнес-философии реструктуризация - перестройка структуры какой-либо организации - рассматривается как один из способов повышения эффективности, конкурентоспособности, финансовой устойчивости и т.п. характеристик. При реструктуризации происходит изменение системы общего управления и управления персоналом, финансово-экономической политики, операционной деятельности и других аспектов жизнедеятельности компании. Реструктуризация начинается под воздействием различных факторов внешней и внутренней среды; чаще всего она бывает необходима тогда, когда меняются условия функционирования организации. При этом цель изменений - всегда прагматическая. Иными словами, "перестройка ради перестройки" проводиться не должна. Насколько была оправданна сама постановка вопроса о реструктуризации российских вузов?

Национальная школа к началу XXI века сохранила достаточно архаичную структуру. Бурное развитие сети вузов в 1990-е, возникновение множества новых государственных, ведомственных, отраслевых, кооперативных и частных учебных заведений не изменило особенностей конструкции образовательного здания. Можно сказать, что построенный некогда - в советскую эпоху - "Дворец просвещения" оброс всевозможными пристройками и надстройками и начал превращаться в какую-то "Воронью слободку". Хрестоматийным примером того, как беззастенчиво эксплуатировалась прежняя образовательная структура, является практика создания бесчисленных филиалов известных и не очень известных центральных вузов в российской глубинке.

Согласно официальным данным, число филиалов государственных вузов к апрелю 2006 года - моменту, когда был решительно взят курс на реструктуризацию - достигло 911 (символическая цифра, не правда ли?). При этом около 40% из них были расположены в довольно крупных городах, где уже имелись вузы, развивавшие подготовку по тем же специальностям, что и в филиалах. О каком-либо качестве образования в таких заведениях говорить не приходилось, по сути, это были конторы по продаже дипломов... Колоссальных масштабов достигло дублирование специальностей в вузах одного региона. В Москве, например, готовили экономистов в 167 государственных и негосударственных вузах.

В начале нового тысячелетия стало ясно, что без радикального изменения архитектоники российского образования его модернизация не имеет шансов на успех. Необходимость перемен была обусловлена действием сразу нескольких факторов: нарастающей стагнацией в научной и интеллектуальной сфере, диспропорциями в области подготовки специалистов различных профилей (знаменитый перекос в сторону юристов и экономистов), вхождением в зону "демографического прогиба". Определенных организационных решений требовала и интеграция России в европейское образовательное пространство, участие в Болонском процессе.

После придания развитию образования статуса "приоритетного национального проекта" и выделения дополнительных государственных средств на финансирование этого важнейшего социального сектора (в 2006 году бюджет национальной школы увеличился сразу на 47%) встал вопрос об эффективности расходования растущих капиталовложений. Изначальная логика государства была вполне понятна: на какое-то время оно "отпустило вожжи", оставив образование почти без средств, но и без особого контроля. Решив срочно поднимать уровень науки и школы, власть стала выделять для этого дополнительные - тогда "нефтяные" - деньги, но потребовала и более строгого контроля их использования.

"Фабрики дипломов" надо было закрывать...

Тем, кто следит за новейшей историей отечественной школы, памятно выступление тогдашнего главы Министерства образования и науки Андрея Фурсенко на итоговой коллегии Федерального агентства по образованию весной 2006 года. Министр тогда впервые со всей остротой поставил вопрос о нарастающих проблемах в отрасли, требующих незамедлительных решений. Многое из того, что говорил А.Фурсенко, уже звучало с официальных трибун, но некоторым идеям еще только предстояло "отлиться в граните".

Главную опасность, по словам министра, представляло собой вползание в зону демографической депрессии: количество выпускников школ должно было сократиться к 2010 году почти на 50%, вузам следовало заранее начинать готовиться к оттоку абитуриентов и жесткой конкуренции.

"В этом контексте реструктуризация сети образовательных учреждений - насущная необходимость", - заявил тогда министр. Правда, в его речи на коллегии жесткое слово "реструктуризация" чаще заменялось более обтекаемым - "упорядочение". По словам главы Минобрнауки, необходимо было существенно сократить филиальную сеть, закрыть непрофильные факультеты и специальности (например, юридические и экономические - в инженерных вузах), а также дублирующие друг друга направления подготовки.

Все эти положения не нравились многим представителям высшего образовательного менеджмента (надо сказать, что и на той весенней коллегии несколько ректоров встали и собирались выйти из зала, не желая слушать министра). Аргументы сторонников того, чтобы "все оставить как есть", были различными - от технократических до гуманитарных. Говорилось, например, о том, что обширная и разветвленная филиальная сеть серьезно облегчает "образовательную логистику": доводит образовательную цепочку буквально до порога каждого дома, исключает лишнюю миграцию студентов, снимает нагрузку на общежития столичных вузов. Выдвигался и другой аргумент: многочисленные вузы, пусть даже не с очень высоким качеством образования, выполняют важную общественную миссию, способствуют социализации молодежи, которая иначе оказалась бы "на улице".

Еще один довод противников реорганизации исходил от достаточно влиятельной, уважаемой и, в принципе, эффективно работающей части преподавательского цеха - "профессоров старой закалки". Эти люди привыкли вести свою деятельность в определенном ритме, в достаточно уютной и комфортной социальной среде, где признаны их заслуги и не подвергаются сомнению их методологические подходы. Любые организационные трансформации чреваты для них не столько потерей ставки или места, сколько разрушением привычного психологического мирка. В рассуждениях представителей данной когорты наиболее убедительным представляется опасение, что "переформатирование" вузов "разрушит сложившиеся научные школы", "разорвет цепочки преемственности знаний". К тому же обучение в вузе все-таки - не только усвоение информации, но и воспитание души. Какого педагогического эффекта можно ждать от того, что молодого человека, не спрашивая его, механически "перебросят" в другой вуз?

Заметим, как говорится, на полях: безусловно, это серьезная угроза. Интеллектуальные, духовные, да и чисто человеческие, эмоциональные узы, соединяющие учителя и ученика, относятся к числу неформальных, трудно поддающихся просчитыванию, но от этого не менее действенных факторов качества образования.

Со времен афинских Академии и Лицея известно: среда, в которой развивается, прорастает и дает результаты сотворчество наставника и его последователей, является наиболее креативной и интеллектуально плодоносной. Вот только много ли отечественных кафедр достигают уровня сообществ, формировавшихся вокруг Платона и Аристотеля или других известных из истории учителей?..

Аргументы сторонников реструктуризации также представляются вполне рациональными: жизнеспособным школам не сможет повредить даже их "пересаживание" на другую почву. А что касается нежизнеспособных... Жалеть о них особенно не стоит. В любом случае с высоких чиновничьих трибун и ректорских кафедр неоднократно звучали заверения в том, что при реструктуризации будут крайне бережно относиться к сложившимся традициям вузов, сохранят их интеллектуальную автономию.

Уже на самом первом этапе "упорядочения" системы вузов многие профессионалы образования заподозрили Минобрнауки и правительство в целом в лукавом желании провести элементарный финансово-организационный секвестр национальной школы: радикально "подрезать" число вузов, сократить армию педагогов и учащихся. И надо сказать, что, действительно, одновременно с реорганизацией ряда вузов началось урезание контрольных цифр приема на очную и заочную формы обучения в масштабе всей страны.

Ответные аргументы правительственных чиновников были просты: прием сокращается с учетом объективных демографических показателей, а ни один студент из "реорганизуемых" (то есть фактически ликвидируемых) вузов не будет выгнан на улицу: он найдет себе место на учебной скамье в том учебном заведении, к которому будет формально присоединен его вуз или филиал. К тому же, говорят спикеры Минобрнауки, мы действительно сокращаем контрольные цифры приема на гуманитарные, прежде всего экономические и юридические, специальности. За последние годы сокращение произошло свыше чем на 30%. Но по данным направлениям подготовки уже двадцать лет как наблюдается перепроизводство специалистов! Зато каждый год увеличиваются контрольные цифры приема на подготовку кадров по приоритетным направлениям модернизации - на инженерно-технические специальности, геологию, физматнауки, разведку полезных ископаемых, информационную безопасность. Рост здесь, правда, не такой внушительный - порядка 10%.

Сторонники реорганизации вузов уже на первом этапе старались выставить на первый план все же не "карательную", а "созидательную" составляющую кампании. Наиболее очевидным созидательным моментом представлялось объединение в одном сильном образовательном центре потенциала нескольких вузов - также крепких, но испытывающих кадровый, финансовый, материальный дефицит. Здесь уже речь не идет о "слиянии как форме поглощения". В идеале - объединяются партнеры, для того, чтобы иметь более весомую ресурсную базу.

Первенцами реализации этой стратегии стали два университета, созданные уже в 2006 году, - Сибирский федеральный университет в Красноярске и Южный федеральный университет в Ростове-на-Дону и Таганроге. СФУ был организован в результате объединения четырех крупных, вполне состоятельных вузов. Первоначальную базу ЮФУ также составили четыре вуза. Сегодня в состав обоих университетов входит уже значительно большее число подразделений.

Идея организации таких мегавузов была подсказана необходимостью модернизировать прежде всего крайне отсталую материально-техническую базу обучения. Действительно, в большинстве реорганизованных учебных заведений проблема дефицита аудиторий или оборудования решена. Правда, произошло это не благодаря более умелому и эффективному перераспределению имеющихся ресурсов, а за счет государственных ассигнований под перспективные проекты, поддержать которые - дело чести для федеральной власти.

Новые университеты, по сути, представляют собой научно-образовательные кластеры, в состав которых входят классические вузы различного формата (академии, институты), а также исследовательские подразделения - НИИ, автономные лаборатории и КБ, опытные производства. Большие надежды связаны с организацией в системе таких вузов различных структур, ориентированных на выход в пространство "реальной экономики", на продвижение инновационных бизнес-проектов. Создаются технопарки и бизнес-инкубаторы, инновационно-технологические и инжиниринговые центры... Правда, за прошедшие годы энтузиазм по поводу внедренческих и производственных бизнес-возможностей вузов несколько поутих. Стало ясно: перспективы таких "точек роста" будущих прорывных технологий находятся в довольно жесткой зависимости от общего экономического положения в стране, от тех реальных возможностей, которые открываются перед предпринимательством и производством. Рассчитывать, что на огражденной маленькой "поляне" удастся создать жизнеспособный "биоценоз", - по меньшей мере утопично.

...Итак, несмотря на все высказанные возражения и опасения, с 2006 года процесс реструктуризации вузов в Российской Федерации вступил в активную фазу. Стало ясно, что реформа системы вузов - не ситуативное решение власти, а один из определяющих трендов развития государства. Надо сказать, что практическая работа на данном направлении сама собой сняла некоторые из вопросов. Но и породила немало новых!

Слияние и поглощение

 В принципе, в действие введены всего два механизма реструктуризации сети вузов. Первый из них - формирование своего рода иерархической структуры, подкрепленной бюджетным финансированием (вузы - "национальное достояние"; федеральные университеты; национальные исследовательские университеты и... все остальные?). Второй механизм - мониторинг сети вузов на основании оценки эффективности. По его итогам принимается решение об организационной интеграции вузов.

Мы договорились не останавливаться подробно на проблемах мониторинга эффективности. Отметим лишь общепризнанный факт: по крайней мере, на первом этапе критерии оценки оказались далеко не бесспорными - формальными, "имиджевыми", ориентированными на внешнего потребителя, не учитывающими специфику учебного процесса в том или ином профильном вузе (гуманитарном, творческом, лингвистическом и т.п.).

Но даже если удастся выработать и провести в жизнь "идеальные" критерии оценки - насколько нравственно состоятельным будет такой подход в столь чувствительной к морали области, как просвещение? По мнению исследователей из Российского университета дружбы народов В.С.Сенашенко и В.Т.Сулеймановой, государственный подход к классификации вузов попахивает социалдарвинизмом: "Это же не что иное, как практическое применение вульгаризированных идей Ч.Дарвина к национальной системе образования: сильные вузы следует поддержать, а слабые пускай "барахтаются" как могут. И что будем иметь в итоге?.."

Сторонники реформы объясняют: будем иметь честную систему, в которой и педагог, и ректор, и студент, и его родители будут знать, чего требовать и на что рассчитывать. Что же делать, если немалое число вузов были созданы в советское время под решение конкретных народнохозяйственных задач и после смены экономической модели, оказавшись в тяжелом положении, стали выживать, откровенно профанируя принципы учебного процесса в высшем образовании...

Организационная интеграция в рамках процесса реорганизации имеет две характерные формы - слияние (merge) и поглощение (acquisition); сокращенно M&A. Если объединяются два более или менее равных по потенциалу вуза и появляется новое учебное заведение, то это будет слиянием, а если один, ресурсно более слабый вуз, становится структурным подразделением другого - то речь идет о поглощении. Оба эти процесса именуются горизонтальной интеграцией, а существует еще и вертикальная - интеграция колледжей и лицеев в вузы.

Данные механизмы давно известны и апробированы в мире - как в бизнесе, так и в образовании. В ряде стран (Великобритания, США, ЮАР, Финляндия, Австрия и т.д.) в сфере высшего образования уже прошли волны M&A, накоплен определенный опыт, использованы разнообразные методы слияний и поглощений. В России в этой сфере имелся лишь ограниченный опыт. Например, в 1993 году на базе двух вузов был создан Нижегородский государственный университет. В конце 1990-х начали объединяться транспортные вузы, а в 2008 году в отрасли прошел второй этап слияния - на базе 19 вузов созданы крупные университетские комплексы, в состав которых также входят колледжи, техникумы и гимназии.

Осенью 2010 года слились Академия народного хозяйства (АНХ) при Правительстве РФ и Российская академия государственной службы (РАГС) при Президенте РФ вместе со своими региональными филиалами. Объединенный вуз получил название Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (РАНХ и ГС). В 2011 году еще десять региональных вузов государственной службы стали частью упомянутого выше вуза Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.

Российское правительство и Минобрнауки фактически дали старт активным слияниям и поглощениям вузов с 1 января 2011 года. Уже в этом году десятки вузов были вовлечены в процесс реорганизации, причем к высшим учебным заведениям в ряде случаев были присоединены учреждения СПО и ДПО, НИИ, учебные центры и даже музеи. Реорганизация затронула не только вузы, подведомственные Минобрнауки, но и ведомственные учебные заведения в рамках системы Минздравсоцразвития, Минсельхоза, Минэкономразвития, Минкультуры.

Мнения, оценки, предостережения...

Довольно скоро выяснилось, что уже подготовка к реструктуризации задает четкое разделение вузов на "чистые" и "нечистые". Иначе говоря, на "сильные" и "слабые". Собственно, это подразумевалось с самого начала. В отношении судьбы "фабрик дипломов" и "центров подготовки дипломированных невест" сомнений, на самом деле, не было даже у наиболее проникнутых корпоративной солидарностью представителей образовательного цеха. Но скоро выяснилось, что в "слабые" ("с признаками неэффективности") могут быть зачислены очень и очень многие признанные лидеры образовательного марафона.

В России традиционно принято жалеть "слабых". Немало публикаций появилось в защиту "уничтожаемых" вузов, в которых, быть может, "докторов наук не так много, зато...". Но немедленно пошли и ответные заявления: ведь "сильные" от объединения проигрывают гораздо больше! Всех преподавателей поглощаемого вуза трудоустраивают в более крупном и авторитетном учебном заведении, крепкий коллектив разбавляется - и его уровень снижается. От представителей "сильных" вузов несколько лет назад можно было услышать: почему бы государству, вместо того чтобы затевать эту реформу, просто не "обрубить" финансирование "слабаков", направив все средства на поддержку сложившихся мощных учебнонаучных центров...

Следующий важный аспект реструктуризации связан с общегосударственной проблемой оптимальности территориального размещения вузов и демографических характеристик вузовской сети Российской Федерации. В советское время - не самое худшее, по общему мнению, для национальной школы - обширные территории страны у нас спокойно жили совсем или почти совсем без вузов. Одно из достижений 1990-х - правда, подвергаемое многими сомнению - "университетизация" всех без исключения регионов страны.

В Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком округах, например, в 1995-2005 гг. были открыты десятки филиалов различных вузов и несколько самостоятельных учебных заведений. За последние годы вузовская сеть этих нефте- и газоносных субъектов Федерации значительно сократилась. Да, тем, кто уже поступил в филиалы, дали доучиться. А что ждет подрастающее поколение? Неужели опять всплывут проблемы начала 1990-х - рост молодежной наркомании (транспортно-географическое положение Западной Сибири позволяет обеспечить устойчивый прямой наркотрафик из Средней Азии); появление проповедников "радикального ислама" (оба автономных округа - многонациональные, с большой долей выходцев из мусульманских регионов).

А ведь это - стратегические территории, обеспечивающие львиную долю госбюджета. Занятость и социализация молодежи здесь - фактор государственной безопасности. Не секрет, что культурно-развлекательная инфраструктура "на северах" пока еще довольно слабо развита, а вот в средствах (выделяемых родителями) молодые люди не очень стеснены. Чем будут заниматься юноши и девушки Югры и Ямала вместо того, чтобы сидеть в аудиториях?

Вопрос остается открытым

Минобрнауки неоднократно заявляло, что будет согласовывать решения по оптимизации вузовской сети с региональными властями, однако опыт показывает, что специфика субъектов Федерации учитывается далеко не всегда. Близкие к руководству министерства источники намекают, что здесь "нельзя давать слабину": есть регионы, склонные к шантажу Центра и выбиванию для себя особых условий... Думается, что найти верное, гармоничное решение в этом поистине геостратегическом вопросе можно только путем приоритетного повышения качества образования в региональных вузах, а также путем нахождения - взамен исчерпавшей себя практики создания филиалов - инновационных стратегий корпоративной кооперации вузов центра и регионов.

Не стоит забывать, что реструктуризация имеет как внешний, так и внутренний аспекты. Реструктуризация "неэффективных" вузов заставила "успешные" университеты оптимизировать свою внутреннюю организационную структуру. Эти процессы проанализированы исследователями из РГПУ им. А.И.Герцена В.П.Соломиным и А.И.Громовой в интересной статье "Управление структурными подразделениями университета в условиях реструктуризации" ("Высшее образование в России", 2014, №12). По наблюдению ученых, в процессе реорганизации в большинстве крупных вузов на базе нескольких факультетов создаются институты.

На переход к институтской структуре организации повлияли прежде всего внешние обстоятельства, связанные с политикой финансирования и сокращением бюджетных мест на отдельные направления, что привело к сокращению бюджетных ставок для преподавателей и закрытию некоторых кафедр. В то же время институты, благодаря модернизированности своих образовательных программ, оказываются более привлекательными для абитуриентов, нежели обычные факультеты.

Однако, замечают педагоги-исследователи, сам по себе переход к институтской системе - не панацея. Новые структуры могут развиваться по пессимистическому сценарию (как механическое объединение факультетов с затянувшимся процессом адаптации и внутренними конфликтами) или по иному, оптимистическому, варианту - как инновационные площадки, реализующие принципиально новые модели деятельности на основе открытости и доверия. "Для развития последнего сценария, - пишут В.П.Соломин и А.И.Громова, - потребуется рассматривать новые институты не как традиционные структуры, а как "точки роста", содержащие потенциал обновления университета. Формирование институтов следует понимать как университетский инновационный проект".

...Читатель, быть может, заметил, что материал в данном очерке организован по средневековому схоластическому принципу "pro et contra". Что делать - отношение к реструктуризации в педагогическом и академическом сообществе действительно амбивалентное. А сам процесс - многовекторный и, кстати, весьма далекий еще не только от завершения, но и от проявления определяющей тенденции.

Наблюдатели выделяют ряд несомненных плюсов реструктуризации. В их числе - обеспечение динамической устойчивости укрупненной организации; появление конкурентных преимуществ на рынке образовательных услуг; решение проблемы дублирования одинаковых специальностей; концентрация и более эффективное использование материальных и человеческих ресурсов, обеспечение более широкого доступа к объектам инфраструктуры; удешевление структуры управления; активизация внедрения инноваций. Оптимисты в этой связи говорят о синергетическом эффекте.

Пессимисты же утверждают: процесс в целом, быть может, и необходимый, идет с неоправданно большими организационными издержками и интеллектуальными потерями. И даже - что совершенно недопустимо - с коррупционной составляющей! Студенты, попадающие в новый вуз из поглощаемого учебного заведения, совершенно бесправны. Их не выгоняют на улицу, но не гарантируют, что они будут учиться там, тому и у того, где они первоначально собирались. Новые мегавузы зачастую не имеют своей положительной истории на рынке образовательных услуг, не располагают они и устоявшейся внутренней структурой (их еще несколько лет может "лихорадить").

И - самый весомый аргумент. Поведение профильных ведомственных структур, поспешность и "кампанейщина", административный произвол и невнимание к тонким структурам двуединого образовательновоспитательного процесса действительно наводят на мысль о том, что министерству требуется лишь "оптимизировать" государственные расходы, а не повысить качество образования в стране.

Вывод из анализа этой непростой ситуации напрашивается простой и вполне традиционный для журнала "Качество образования". Во главу угла любой образовательной реформы должно быть положено именно качество. Читая многочисленные печатные выступления по проблеме, встречаешь много часто повторяющихся терминов - "оптимизация", "инновационное развитие", "синергетический эффект". Но нет простого и ясного объяснения того, как будет соотноситься - в масштабе не отдельно взятого вуза, а всей страны - реструктуризация системы высшей школы с радикальным (а только такое может спасти ситуацию!) улучшением качества образования.

Остается надеяться, что такое объяснение все же появится сейчас, на этапе "зрелости" преобразований...

 

Реструктуризация вузов: борьба за качество образования или за экономию средств? // Качество образования. - 2015. - № 9. - с.40-45.

Похожие новости

  • 19/07/2017

    ​Насколько востребованы выпускники российских вузов?

    ​Какие специалисты нужны нашей промышленности? У каждой заинтересованной стороны – своё понимание, свои аргументы и, как следствие, своя стратегия. Трудоустройство выпускников вузов: версия Минобрнауки​​.
    2263
  • 21/10/2019

    Как поиск одаренных детей из блага превращается в проблему

    ​В Отечестве появилось новое административное увлечение: поиск талантов. Учителя, школы, руководители органов просвещения и даже главы субъектов федерации теперь лично отчитываются по количеству выявленных в регионе одаренных детей.
    289
  • 09/03/2017

    Есть ли будущее у бурятских университетов?

    ​На фоне резкого сокращения финансирования университетов Бурятии Минобрнауки России запускает второй этап конкурса по созданию опорных университетов. Что ждет высшее образование в республике? В Бурятии четыре вуза - БГУ, ВСГУТУ, ВСГИК и БГСХА.
    1430
  • 18/07/2018

    По итогам ЕГЭ-2018: упал ли уровень знаний российских школьников?

    ​ЕГЭ-2018 показал, что выпускники устойчиво держат планку по средним баллам второй год подряд, а где-то и повышают ее. Впервые почти за 10 лет московскому школьнику удалось получить максимальную оценку по всем предметам - 400 баллов.
    1186
  • 03/12/2018

    Вузы научатся предвосхищать тренды будущего

    ​Модернизация образования в условиях неопределенности и его влияние на экономическое развитие страны - два ключевых на сегодняшний день направления работы Федерального института развития образования (ФИРО), недавно влившегося в состав Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС).
    1099
  • 31/03/2017

    Переход российской системы высшего образования к Болонской системе: потери и достижения

    В последнее время много споров вызывает переход российской системы высшего образования к Болонской системе, принятой во многих странах Европы. По признанию преподавателей вузов, Болонская система образования при всех ее плюсах и минусах задает важный вектор развития высшего образования: вектор на сотрудничество и развитие.
    7635
  • 16/12/2016

    В ВАК прокомментировали идею Владимира Филиппова о введении степени PhD

    ​Предложение ввести в РФ степень PhD не подразумевает замену уже существующей российской системы, а предполагает полное равенство PhD степени кандидата наук и сохранение степени доктора наук, сказал РИА Новости глава Высшей аттестационной комиссии (ВАК) Владимир Филиппов.
    2321
  • 18/07/2017

    Вернут ли аспирантов в науку?

    ​Сегодняшним российским аспирантам некогда заниматься наукой и писать диссертации: вместо этого они осваивают учебные программы и по итогам сдают бесконечные экзамены. Что делать с этим очевидным результатом реформы, "спустившей" аспирантуру с уровня науки в систему образования, решало совместное заседание Совета Российского союза ректоров (РСР) и президиума РАН с участием главы Минобрнауки Ольги Васильевой.
    1232
  • 11/12/2017

    На выставке Вузпромэкспо представили самые свежие идеи

    ​Более 46 млрд рублей выделит государство с 2014 по 2020 год на поддержку научных исследований в российских вузах. В этот период студенческую изобретательность бюджет будет стимулировать ежегодными денежными вливаниями на сумму от 6 до 7 млрд рублей.
    943
  • 25/04/2017

    Количество аспирантов сокращается и без вмешательства чиновников

    Насколько сократилась численность аспирантов, почему диссертацию защищает только каждый пятый и что объединяет политологов, психологов и искусствоведов. Об этом Indicator.Ru рассказала заведующая отделом исследований человеческого капитала Института статистических исследований и экономики знаний (ИСИЭЗ) НИУ ВШЭ, кандидат философских наук Наталья Шматко.
    2611