27 октября закончился прием заявок на управленческий конкурс «Лидеры России». О желании участвовать в нем заявило более 230 тысяч человек. Конкурс с октября 2017 года проводит автономная некоммерческая организация «Россия — страна возможностей».

Ее гендиректор Алексей Комиссаров рассказал «Снобу», зачем нужен этот проект, что дает конкурс участникам, а также о том, как из «Лидеров России» родились другие инициативы: «Цифровой прорыв», «Мой первый бизнес» и «Профстажировки 2.0».

Ɔ. Начнем с неприятного. Часто можно услышать, что «Лидеры России» — это проект, который лакирует действительность, создает иллюзию, будто в нашей стране можно делать нормальную карьеру по правилам меритократии.

Не вижу, в чем заключается лакировка. Да, социальные лифты в России работают недостаточно хорошо. Но мы надеемся, что наш проект способствует решению этой задачи.

Важно даже не то, сколько людей мы отобрали по итогам конкурса, а то, сколько человек заинтересовались участием в проекте, поверили в него. А еще нашей методикой заинтересовались не только сами конкурсанты, но и губернаторы, министры, руководители частных компаний, причем даже не очень крупных. И все говорят примерно одно и то же: «Да, нужно что-то похожее делать, надо искать способных, талантливых людей».

Ɔ. Вам не кажется, что дело здесь не столько в том, как работают социальные лифты, а в кризисе компетенций? В том, что компании и управленцы не могут найти тех, кто способен решать нужные им задачи?

Нет, не только. И я даже не вполне согласен насчет кризиса компетенций: скорее, мы еще не научились формулировать, что нам нужно от человека на той или иной должности, а значит, не можем оценить его компетенцию.

Приведу пример. Ко мне часто обращаются руководители и из госструктур, и из частных компаний, которые говорят примерно так: «Слушай, помоги мне найти директора завода. У тебя там “Лидеры России”, ты же поставщик кадров для всей страны? Ну вот и дай мне хорошего директора». Я отвечаю: «О’кей, но скажи, кто именно тебе нужен?» И слышу в ответ: «Мне нужен хороший руководитель». Тогда я объясняю, что не бывает «просто хороший начальник», и прошу уточнить, какие именно компетенции требуются от кандидата на эту должность — и на этом моменте обычно все и заканчивается.


Ɔ. С чем вы связываете это неумение формулировать?

Я бы сказал, так сложилось. Мы привыкли приглашать и брать тех людей на работу, которые нам близки по духу, по настроению, по психотипу — по каким-то критериям, которые не имеют отношения к профессиональным компетенциям. Иногда еще спрашивают про опыт работы. 


Ɔ. Предположим, человек пришел с понятным запросом на сотрудника. Вы можете выступить как хедхантинговое агентство и ему помочь?

Пока нет. Наша задача не в том, чтобы подобрать кадры на ту или иную позицию, а наоборот, помочь человеку найти место, где он может максимально раскрыть свои таланты и самореализоваться. 


Ɔ. И все же хотели бы заниматься и рекрутингом?

Мы не ставим перед собой такую задачу. Хотя в этом году в конкурсе мы будем оценивать не только общелидерские компетенции участников, но и  профессиональные. Сейчас у нас есть три заказчика на подобный отбор кандидатов. 


Ɔ. Кто они?

Специализация «Наука» в лице помощника президента Фурсенко и министра науки и высшего образования Котюкова. «Здравоохранение» в лице министра здравоохранения Вероники Скворцовой. Куратор обеих тем — зампредседателя правительства Татьяна Голикова. Третий трек — «Финансовые технологии» — запущен вместе с нашим партнером Сбербанком. Куратор этого направления — Герман Греф. Если этот эксперимент окажется удачным, будем продолжать. Возможно, в следующем году сделаем похожий трек для сферы культуры.


Ɔ. А какое направление самое интересное с вашей точки зрения?

С точки зрения конкурса интересно, чтобы приходили компании, которые занимаются высокими технологиями и самыми современными вещами — нам хотелось бы привлечь к участию таланты, которые больше про будущее. Поясню: сейчас мы делаем два трека —  «Наука» и «Здравоохранение», где, с одной стороны, явный дефицит управленческих кадров и компетенций, с другой — это сообщества, которые в силу разных причин не хотят впускать людей «снаружи». Ученые не хотят, чтобы в руководство этой сферой приходили люди, не связанные с наукой. Врачи не хотят, чтобы ими руководили люди не из медицины. Именно поэтому мы запустили эти треки, чтобы предоставить больше возможностей людям и отраслевому сообществу. 


Ɔ. У вас есть еще отдельный конкурс для айтишников — «Цифровой прорыв». Для чего он нужен? Россия семь лет подряд забирает первые места на международном конкурсе программистов ICPC. Или можно поискать кадры в школе Cбербанка «21», где проходят обучение сотни программистов.

Последние исследования говорят, что айтишников не хватает. И не будет хватать через несколько лет. И речь не о тысяче, а о миллионе людей. 


Ɔ. Какие еще проекты делает ваша команда? 

Например, через неделю стартует конкурс для школьников «Мой первый бизнес». Это один из наших первых проектов.

Сейчас в самом разгаре студенческая олимпиада «Я — профессионал». В третьем сезоне возросло количество вузов — организаторов олимпиады: сегодня их 26, а на старте проекта в 2017 году было 11. Мы также увеличили число компаний-партнеров — со 100 до более 300 за два года. Каждый год мы стараемся расширять возможности, которые могут получить и победители, и все участники олимпиады «Я — профессионал».

Еще есть совместный с ОНФ проект «Профстажировки 2.0» для студентов и выпускников вузов. Работает это так: мы попросили партнеров дать реальные кейсы, реальные задачи, которые мы разместили на сайте проекта. Сейчас их уже более 3600, а нашими партнерами стали уже 996 работодателей. Например, «Аэрофлот» дал задачу для маркетологов выйти на азиатский рынок, «Сибур» попросил программистов написать программу по слежению за объектом. Студент может на основе этих кейсов выбрать тему и написать курсовую или дипломную работу. Дальше он защищается в университете и отправляет работу в компанию. После этого его могут пригласить на стажировку или сразу на работу. К этому проекту подключились уже более тысячи работодателей — и это реально работающий социальный лифт.


Ɔ. Ваш собственный социальный лифт был каким?

Примерно такой же, как и ваш. Учеба, учеба, труд, труд. В моей трудовой книжке первая запись появилась через неделю после окончания школы — в 1986 году. Я поступил в институт на дневное отделение и тут же стал работать. Записи у меня там такие: дворник, сторож, уборщик помещений, стеклопротирщик, водитель, инструктор по вождению, продавец пирожков на Курском вокзале и много чего еще. Я через многое прошел, многое попробовал, служил в армии, вернулся на учебу в институт, опять работал. Открыл свою компанию, закрыл, потому что не получилось. Открыл еще одну, которая существует до сих пор. Понял, что мне не хватает знаний, и пошел учиться по направлению «бизнес-образование». Потом совершенно неожиданно для себя поменял область деятельности и на три года оказался на государственной службе. И ни об одном из этих переходов я не жалею. Каждый раз это были серьезные вызовы.


Ɔ. Говоря о социальных лифтах, стоит вспомнить и о культуре труда в нашей стране. Начальник в России по отношению к своим подчиненным почти всегда в патерналистской позиции, а не в партнерской. Как вам кажется, ваши проекты могут это изменить?

Конечно, у нас культура больше авторитарная, иерархичная. Ее хорошо иллюстрирует поговорка «я начальник — ты дурак». На практике это приводит к тому, что многие руководители предпочитают брать на ответственные позиции людей лояльных и послушных, не всегда учитывая их профессиональные качества. Для меня конкурс «Лидеры России» — как раз про то, чтобы вообще изменить подход к подбору кадров, к продвижению людей. Он про построение меритократии в стране. Это главная и долгосрочная задача. Разумеется, я понимаю, что идеальной меритократии нет нигде, да, наверное, и быть не может, но двигаться в этом направлении мы, безусловно, должны.

Тем не менее корпоративная культура меняется. Сейчас я вижу гораздо больше самых разных коллективов, в которых дистанция власти уменьшается. Высокий индекс дистанции власти — одна из серьезных проблем и на государственном уровне, и на внутрикорпоративном. Исторически в нашей стране дистанция власти больше, чем в европейских странах, но меньше, чем в азиатских. 


Ɔ. Эта модель сокращения дистанции вообще нам подходит?

Внешние обстоятельства сейчас меняются гораздо быстрее, чем десять, двадцать, пятьдесят и тем более сто лет назад. В тех условиях эта иерархическая модель работала вполне себе приемлемо. Сейчас большая дистанция власти создает преграды для прогресса. Перед нами неизбежный тренд по сокращению этой дистанции, чтобы быстрее проходили все сигналы и приходила реальная обратная связь. 


Ɔ. А что касается новомодных «мягких навыков», которые теперь обсуждают повсюду как необходимый навык руководителей — конкурс помогает выявлять прокачанных?

В нашем конкурсе мы оцениваем soft skills на очных этапах: погружаем людей в разные стрессовые ситуации, когда за короткий срок они должны решить ту или иную задачу в команде. В условиях стресса ярко проявляются все качества человека. Кандидат, который начинает орать на того, кто не согласен с его точкой зрения, не получает баллы и не проходит дальше. Так что, продвигая наших лидеров, мы надеемся, что культуру общения тоже будем мягко и плавно менять.

Soft skills были нужны всегда. И они, безусловно, важны. Но не нужно забывать и о профессиональных качествах. У нас иногда приходят на позицию руководителя замечательные люди, которые, может быть, вовремя подчиненного по голове погладят, премию дадут и успокоят, но не очень разбираются в предмете, которым управляют, и это проблема. 


Ɔ. Любой конкурс — это усреднение. Наверняка есть суперталантливые люди, которым подобные конкурсы просто не подходят. Как им быть?

«Лидеры России» — это конкурс управленцев, а те, о ком вы говорите, — это люди с другими талантами и способностями. Например, к научной деятельности или к творчеству. Для выявления талантов есть другие инструменты: тот же «Сириус», например, помогает найти талантливых детей, раскрыть их способности и дать возможность реализоваться. Настоящего управленца, лидера вот так бережно «нести» не нужно.

Мы понимаем, что не все лидеры могут гарантированно пройти через эту систему отбора. Но также мы понимаем, что все тесты и задания имеют определенный уровень валидности и надежности. На выходе мы выдаем «обогащенную руду». Мы ни в коем случае не говорим, что тут золотые россыпи. И даже допускаем, что какие-то частички золота утекли сквозь сито. Но мы считаем, что компетенции людей на выходе значительно выше, чем на входе.


Ɔ. Я не считаю, что при подборе кадров нужно учитывать пол, однако есть мнение, что гендерная проблема все же существует. Что вы об этом думаете?

Существование этой проблемы признается во всем мире. Если говорить о нашем конкурсе, то статистика показательна: в прошлом году от общего числа заявок на долю прекрасной половины человечества приходилось 24%, сейчас — 27%.

Мы каждый год призываем женщин активнее участвовать в проекте и сейчас отмечаем позитивные сдвиги, но все равно: хотелось бы, что процент женщин-лидеров и женщин — участниц конкурса был выше.

Есть исследование, которое говорит о том, что большее количество женщин в совете директоров положительно влияет на эффективность принятия самых разных решений, поэтому было бы правильнее, если бы женщин на разных руководящих постах стало больше. При этом делать какие-то преференции для женщин я считаю неуважением к ним самим. Сейчас мы сосредоточены на том, чтобы информировать об историях успеха наших участниц и наставниц. Я вижу, что это положительно влияет на кандидаток, с которыми мне приходилось общаться. По моим личным ощущениям, многие наши участницы поверили в себя, свои силы и возможности.


Ɔ. И возвращаясь к теме репутации: что самое страшное может произойти с конкурсом «Лидеры России»?

Как только хотя бы один блатной туда пролезет, конкурс умрет. Потому что рано или поздно это станет известно, и это убьет наш подход. Я понимаю, что наши инструменты не идеальны, и не все лучшие управленцы проходят через эти фильтры. И мы не можем дать гарантии, что все финалисты — лучшие управленцы страны. Но я голову готов дать на отсечение, что мы соблюдаем заявленные нами правила — прозрачность оценки и равноправие всех участников. И вот если это поменяется, то всё. 

Беседовала Ксения Чудинова

Похожие новости

  • 06/12/2016

    Как финансировать российскую науку?

    О сотрудничестве ученых с Российским научным фондом и о проблемах, с которыми сталкивается научное сообщество при работе с грантами корреспондент Indicator.Ru побеседовал с Ириной Белецкой, академиком РАН, доктором химических наук, профессором химического факультета МГУ, и Валентином Ненайденко, доктором химических наук, профессором химического факультета МГУ.
    2130
  • 18/07/2018

    Как влияют на молодежь современные коммуникации

    ​Кандидат философских наук Андрей ГЛУХОВ, доцент кафед­ры социальных коммуникаций Томского государственного университета, читает курсы, посвященные виртуальным коммуникациям в социальных медиа, размещенные на таких известных онлайн-образовательных платформах, как Coursera и Openedu.
    984
  • 02/10/2017

    Олег Белявский: грант – это не только деньги, но и правовой институт

    ​​Каждый год благодаря грантам Российского фонда фундаментальных исследований получают поддержку более 70 тыс. ученых, проводится около 800 научных мероприятий, осуществляется свыше 500 научных стажировок молодых специалистов, издается более 250 книг и монографий.
    1996
  • 05/12/2016

    Как пробиться в высокорейтинговые журналы молодым ученым?

    ​Как молодым ученым пробиться в высокорейтинговые журналы, зачем возвращаться из-за рубежа в Россию и в чем разница в подходах к воспитанию молодых ученых в разных странах, корреспондентам «Indicator.Ru» рассказал Денис Чусов, молодой ученый, руководитель гранта РНФ, соавтор публикаций в ряде международных высокорейтинговых журналов.
    2791
  • 18/06/2018

    Владислав Панченко - о развитии РФФИ и международном сотрудничестве

    Созданный в 1992 году Российский фонд фундаментальных исследований стал первой в нашей стране организацией, выдающей гранты на научные разработки на конкурсной основе. Председатель совета РФФИ академик Владислав Панченко рассказал "Известиям" об итогах международной встречи руководителей научных фондов в Москве, о дипломатии ученых и о необходимости создания отечественных мегаустановок.
    686
  • 15/08/2016

    Юрий Симачев: нельзя полностью формализовать критерии отбора РНФ

    ​"Экспир" встретился с заместителем генерального директора Российского научного фонда (РНФ) Юрием Симачевым в день, когда были объявлены результаты первого совместного конкурса РНФ и Немецкого научно-исследовательского сообщества (DFG) на поддержку фундаментальных и поисковых исследований международных научных групп в области физики, космоса и математики.
    1619
  • 18/11/2016

    Как меняется жизнь ученых после мегагранта?

    ​Что изменилось в российской науке с появлением мегагрантов, почему российские ученые не умеют писать статьи и зачем стране нужен институт постдоков, корреспонденту Indicator.Ru рассказал профессор Университета Северной Каролины и МГУ имени М.
    1698
  • 03/06/2019

    Александр Хлунов: государственному заданию необходима серьезная экспертиза

    По мнению генерального директора Российского научного фонда Александра Витальевича Хлунова, экспертиза при утверждении государственного задания для научных организаций России должна быть такой же тщательной, как экспертиза в РНФ.
    905
  • 18/09/2018

    Олег Бударгин: премия «Глобальная энергия» выходит на новый этап

    ​Ассоциация "Глобальная энергия" организовала на Восточном экономическом форуме сессию, посвященную сотрудничеству России со странами Азиатско-Тихоокеанского региона. О том, какие проблемы в энергетике стоят перед странами-партнерами и как изменится знаменитая международная энергетическая премия "Глобальная энергия", ТАСС рассказал член Наблюдательного совета ассоциации "Глобальная энергия", вице-председатель по региональному развитию Мирового энергетического совета (МИРЭС) Олег Бударгин.
    671
  • 03/12/2016

    Как гранты помогают научной молодежи

    ​В последнюю декаду ноября в Институте органической химии им. Н.Д.Зелинского было много гостей - ведущих ученых Отечества. Причем, в основном, не убеленные сединами, хотя и такие встречались, но большей частью молодые - грантодержатели Российского научного фонда.
    1976