​Почему обо всех сложностях работы по гранту нужно чистосердечно писать в отчетах, можно ли отчитываться принятыми к публикации, но еще не вышедшими научными статьями и каковы главные причины закрытия профинансированных проектов раньше времени.

Об этом в интервью Indicator.Ru рассказали Дмитрий Лось, директор Института физиологии растений им. К. А. Тимирязева РАН и координатор секции «Биология и науки о жизни» экспертного совета РНФ, и Андрей Блинов, заместитель генерального директора, начальник управления программ и проектов РНФ.

— В этом году Российский научный фонд закрыл семь проектов до их окончания, еще 13 были признаны неудовлетворительными по своим итогам. С чем, по вашему мнению, связаны случаи неуспешной реализации проектов?

Д.Л.: Я бы не сказал, что здесь речь о «неуспешной» реализации, это не совсем тот термин, который может оценить выполнение проекта. Скорее, «неудовлетворительная реализация». А неудовлетворительная она потому, что не все выполняют взятые на себя обязательства. Это касается как научных планов, так и наукометрических показателей.

А.Б.: Напомню, что все обязательства ученые принимают на себя самостоятельно. И эти обязательства — в первую очередь перед их же коллегами, такими же учеными, участвующими в конкурсе за этот грант. Благодаря в том числе и этим обязательствам тот или иной коллектив получает финансовую поддержку Фонда. Грант РНФ — это не просто некая сумма денежных средств, но и ответственность перед научным сообществом. Поэтому именно экспертный совет в РНФ принимает такие решения.

— За таким решением следуют какие-то санкции?

А.Б.: Да, руководители таких проектов в течение следующих трех лет лишаются права на участие в заявках, подаваемых на объявляемые Фондом конкурсы в качестве руководителя или основного исполнителя, а также не могут быть привлечены к работе экспертных советов Фонда в качестве экспертов.

— Серьезное наказание.

Д.Л.: На самом деле, в превалирующем большинстве случаев все хорошо. Да, четыре отчета по нашей секции не были одобрены — но это из 300! У нас очень жесткий отбор, поддерживаются высококвалифицированные специалисты. Конечно, по тем или иным причинам у них могут возникнуть проблемы, и мы всегда готовы с пониманием к этому отнестись. Но не надо хитрить и юлить, выдавать желаемое за действительное.

А.Б.: В целом, по всем направлениям это даже менее одного процента — 20 проектов из 2,4 тысячи.

— А по каким направлениях это произошло?

А.Б.: Это не зависит от научного направления. По итогам экспертизы промежуточных отчетов было прекращено финансирование проектов по физике, биологии, сельскому хозяйству и инженерным наукам. По результатам рассмотрения итоговых отчетов к этому списку добавились химия, гуманитарные и социальные науки, медицинские науки. Так вышло, что наибольшее количество таких проектов в этом году в области биологии.

Д.Л.: Я могу прокомментировать свою часть. У нас четыре проекта, финансирование которых было прекращено, столько же отчетов признали неудовлетворительными. Мы — секция экспертного совета, пять человек, специалистов по разным областям биологических наук. До нас работают эксперты, которые индивидуально получают отчеты и проводят их рецензирование на предмет выполнения научных планов, получения и обнародования результатов исследований. На каждый отчет мы получаем по две независимые рецензии. Мы, уже коллективно, работаем с отчетами ученых, отзывами экспертов и всеми документами, которые прилагаются к отчетам.

Как можно понять, что проект выполняется неудовлетворительно? Во-первых, это отзывы экспертов. Иногда, конечно, случается так, что эксперт погорячился или недосмотрел. Он может «завестись» и написать такое, что потом открываешь и думаешь: «Где же он это увидел, тут ничего такого нет!» Далее наша задача как экспертного совета — свести все воедино: и отчеты, и заключения экспертов, и наше мнение; и все это надо проанализировать. При этом, конечно же, мы не учитываем ошибочные (в нашем понимании) суждения экспертов или их излишнюю пристрастность.

Понимаете, ученые — люди творческие, талантливые, каждый занимается сугубо важной работой. Но, когда мы пишем статьи в журналы, рецензенты очень часто имеют совсем другое мнение. Та же ситуация происходит, когда ученые подают отчеты, только в роли рецензентов выступаем мы. Наша задача — не «ущучить» человека, если он что-то не доделал. Эксперты — это такие же специалисты, как и те ученые, которые подают отчеты. Сегодня эксперты мы, а завтра — они. Ротация происходит постоянно. Поэтому мы относимся к ним настолько лояльно, насколько это возможно.

Однако иногда мы, например, видим, что в проекте заявлено минимум восемь публикаций, а в отчете прямо сказано, что их пять, причем три — это тезисы. Это значит, что обязательства по обнародованию результатов своих исследований не выполнены. То же самое касается и научных планов. Я знаю, что в других секциях есть случаи, когда грантодержатели не выполняли заявленные планы, и это послужило основанием для неудовлетворительной оценки.

— Вы хотите сказать, что можете и простить какую-то недоработку?

Д.Л.: Можем, если экспертный совет понимает, что она не критична и не ставит под угрозу выполнение проекта, подразумевая и достижение показателей. Допустим, человек работал над проектом первый год и не выполнил планы по «наукометрии»: не опубликовал всех заявленных статей, не выступил ни на одной конференции. Как правило, в первый год экспертный совет относится к этому лояльно — мало ли что. Пишем ему замечание, «желтую карточку» о необходимости выполнения своих обязательств — он же сам подписался под ними. Проходит еще год, а у него и за второй год ничего нет. В этом случае экспертный совет однозначно задаст вопрос — если человек за два года не смог ничего опубликовать, как он за третий год выдаст обещанные восемь, например, статей? Скорее всего, это послужит основанием для рекомендации о дальнейшей нецелесообразности финансирования проекта.

А.Б.: Добавлю, что в отношении публикационной активности по годам Фонд не устанавливает каких-либо требований. Руководитель проекта при подготовке грантового соглашения сам определяет количество статей, которое он планирует опубликовать в каждый год работы по проекту. Он вправе не планировать публикации в первый год проекта, и тогда никаких претензий в этой части со стороны экспертного совета к нему не будет. Надо здраво оценивать свои возможности. Если же есть невыполнение за конкретный год — то экспертный совет оценивает, насколько оно критично, сможет ли коллектив в следующем году восполнить недостающие и выполнить текущие обязательства. Если да, то экспертный совет ограничивается предупреждением.

— «Желтая карточка» никаких последствий не несет?

Д.Л.: Это предупреждение. Как правило, ученые прислушиваются к таким замечаниям экспертного совета, наверстывают упущенное, может, даже и не всегда успевают все опубликовать, но предоставляют подтверждения о принятии к печати статей. Принятые к печати статьи идут в зачет.

— А если не прислушались, что тогда — вторая «желтая карточка»?

А.Б.: Уже «красная». Рецидив в невыполнении обязательств ведет к прекращению финансирования.

Д.Л.: Бывают еще такие случаи: человек представляет публикации, формально у него все обязательства выполнены — сколько обещал, столько сделал. Но не все они относятся к тематике проекта. Когда это делается в погоне за количеством статей, экспертный совет весьма негативно относится к такому, потому что это обман. Когда же это в русле предусмотренных проектом исследований, пусть даже немного «свернувших» с намеченного пути, экспертный совет лоялен. Научный поиск — это творчество. Не пренебрегайте возможностью объяснить эксперту, почему так произошло. У вас же каждый отчет начинается с того, что «заявлены такие-то цели, достигнуты такие-то результаты». Если результаты отличаются от целей, значит, эксперт должен получить обоснование, чтобы иметь возможность оценить ход проекта и перспективы его реализации. А когда вы пишете, что сделали работу по тематике гранта, а публикации про другое — извините.

А.Б.: Очень важно, чтобы в отчете было достаточно информации для оценки хода выполнения проекта. Эксперт не обязан знать все сложности, которые возникли при реализации конкретного проекта. Если, например, издательство отказывается в публикации указывать в качестве источника финансирования исследования грант РНФ — об этом надо прямо написать в отчете.

Нередко в Фонд поступают возражения руководителей на результаты экспертизы, содержащие различную дополнительную информацию, которая могла бы повлиять на результаты рассмотрения, но не была указана в отчете. Часто это связано с публикациями, иногда — с договоренностями с партнерами, зарубежными например. Конечно, предусмотреть все, когда готовишь отчет, невозможно, но поставить себя на место эксперта и посмотреть на отчет с его стороны не помешает.

— То есть совет — о всех сложностях чистосердечно писать в отчетах?

Д.Л.: Конечно. Все работают, все знают, что в исследованиях бывает «затык», ничего страшного или необычного здесь нет.

А.Б.: Если есть какое-то невыполнение планов и оно обусловлено объективными причинами, то это следует отражать в отчетах. Пусть коллеги оценят и примут решение о дальнейшей судьбе проекта.

— Еще важен такой момент: в журналах рукописи проходят рецензирование. Часто бывает, что статья «зависает» надолго, а ты ее уже отдал в журнал, ее не забрать оттуда.

Д.Л.: Это понятно. Тогда человек заявляет: мы написали столько-то статей и отправили их в такой-то журнал, они находятся на рецензии. Чем выше импакт-фактор журнала, тем труднее там опубликовать, это понятно. Даже если у тебя грант заканчивается в 2018 году, а статья выйдет в 2019, ничего страшного, люди хотя бы видят, что ее туда отправили. Но иногда проходит год, а заявленной статьи так и нет. Она куда-то пропала. Это уже не очень хорошо.

А.Б.: Именно поэтому Фонд учитывает не все направленные в издательства статьи, а только те, которые приняты издательствами к печати, и этому есть подтверждение.

— Многие западные фонды сейчас принимают препринты в отчетах. Что вы про это думаете?

Д.Л.: Эта система известная. Если надо «застолбить» какой-то приоритетный результат, многие пользуются службами препринтов. Это тоже вариант, почему бы и нет? Но вы хотя бы раз в год перечитывайте соглашение с Фондом во время подготовки отчета. Там формируется таблица — сколько вы обещали статей и сколько у вас есть. Больше ничего не надо, тут нет никаких подводных камней. Экспертный совет — не партком и не общественный суд, мы просто люди, которые в данный момент работают с Фондом и у которых есть ответственность: проверить, что ваши результаты соответствуют вашим обязательствам.

— Если бы была компьютерная автоматизированная система, которая позволила бы иметь некую обратную связь и проверять в автоматизированном режиме соответствие реализации гранта поставленной задаче, это было бы полезно?

Д.Л.: Это было бы здорово. Сейчас Фонд экспериментирует с автоматической раздачей проектов на рецензии. Система такая: допустим, на 100 мест пришли 700 заявок. И не эксперт или координатор распределяет, кому и что пойдет, а компьютер. Он делает это по ключевым словам. Но для этого надо, чтобы изначально база ключевых слов была идеальной, близка к идеальной.

А.Б.: Автоматизация нужна для исключения ошибок, человеческого фактора, особенно при многократно повторяющихся действиях. Например, при проверке числовых показателей, но у нас их не так много. Руководитель проекта и сам видит ситуацию с показателями, когда готовит отчеты в Фонд. Автоматизированная проверка показателей реализации проекта более актуальна для членов экспертного совета — им приходится рассматривать значительное количество отчетов. При этом анализ содержательной части все равно остается за экспертами. И, кстати, обратная связь в РНФ существует. Эксперты при рассмотрении отчетов имеют возможность написать рекомендации руководителю проекта, члены профильных секций тоже могут что-то ему порекомендовать. Руководитель это получит вместе с результатами экспертизы отчетов. Этот механизм «тонкой настройки» уже работает.

А вот с назначением экспертов на заявки — да, тут потенциал для автоматизации огромный. И мы постепенно начинаем его реализовывать.

— Тут надо хорошо продумать модуль поиска, ключевые слова, интересы, биографии…

Д.Л.: Да. А это, опять же, зависит от индивидуальности экспертов и исполнителей. Потому что человек может быть потрясающим ученым, но плохо организованным. Фонд просит: напишите наиболее полно ключевые слова, описывающие ваши исследования. Он написал «Эволюция», и все. И для компьютера вопрос: какая эволюция? Куда это?

В этом году я в первый раз выступаю координатором по биологии, заявок много, и я специально попросил, чтобы компьютер подобрал экспертов. Но потом я проверял работу компьютера сам. Надо сказать, что из 15—20 кандидатур я исправил своей рукой только две (точно знал, что они туда не подходят). Таким образом, эффективность автоматизированной системы весьма велика.

А.Б.: Пока мы ее обучаем, чтобы умела анализировать и ключевые слова, и аннотации заявок, и учитывала конфликт интересов.

Мы о ней обязательно расскажем — дополнительно.

Артем Космарский

Похожие новости

  • 06/12/2016

    Как финансировать российскую науку?

    О сотрудничестве ученых с Российским научным фондом и о проблемах, с которыми сталкивается научное сообщество при работе с грантами корреспондент Indicator.Ru побеседовал с Ириной Белецкой, академиком РАН, доктором химических наук, профессором химического факультета МГУ, и Валентином Ненайденко, доктором химических наук, профессором химического факультета МГУ.
    1975
  • 16/07/2018

    Клетки надо культивировать! Интервью с Натальей Михайловой, заведующей Центром клеточных технологий Института цитологии РАН

    Корреспондент «Чердака» поговорил с Натальей Михайловой о направлениях деятельности открывшегося всего год назад в Санкт-Петербурге Центра клеточных технологий — о культивировании клеток в промышленных масштабах и перспективах развития регенеративной медицины.
    1044
  • 12/09/2018

    Александр Хлунов об изменениях экспертизы Российского научного фонда

    ​О том, как изменится экспертиза Российского научного фонда, чьи усилия потребуются для успешного поиска ответов на «Большие вызовы» и почему частные инвесторы не готовы финансировать долгосрочные научные исследования, в интервью Indicator.
    441
  • 05/12/2016

    Как пробиться в высокорейтинговые журналы молодым ученым?

    ​Как молодым ученым пробиться в высокорейтинговые журналы, зачем возвращаться из-за рубежа в Россию и в чем разница в подходах к воспитанию молодых ученых в разных странах, корреспондентам «Indicator.Ru» рассказал Денис Чусов, молодой ученый, руководитель гранта РНФ, соавтор публикаций в ряде международных высокорейтинговых журналов.
    2647
  • 15/08/2016

    Юрий Симачев: нельзя полностью формализовать критерии отбора РНФ

    ​"Экспир" встретился с заместителем генерального директора Российского научного фонда (РНФ) Юрием Симачевым в день, когда были объявлены результаты первого совместного конкурса РНФ и Немецкого научно-исследовательского сообщества (DFG) на поддержку фундаментальных и поисковых исследований международных научных групп в области физики, космоса и математики.
    1536
  • 05/06/2017

    Цель РНФ - подготовка научных кадров и развитие

    ​Российский научный фонд был создан по приказу Президента Российской Федерации в 2013 году и в 2014 уже начал свою работу. Целями фонда являются поддержка ученых, занимающихся исследованиями в рамках фундаментальных научных направлений, подготовка научных кадров и развитие.
    730
  • 18/11/2016

    Как меняется жизнь ученых после мегагранта?

    ​Что изменилось в российской науке с появлением мегагрантов, почему российские ученые не умеют писать статьи и зачем стране нужен институт постдоков, корреспонденту Indicator.Ru рассказал профессор Университета Северной Каролины и МГУ имени М.
    1604
  • 03/06/2019

    Александр Хлунов: государственному заданию необходима серьезная экспертиза

    По мнению генерального директора Российского научного фонда Александра Витальевича Хлунова, экспертиза при утверждении государственного задания для научных организаций России должна быть такой же тщательной, как экспертиза в РНФ.
    536
  • 18/11/2015

    Академик Георгий Георгиев: Что губит российскую науку и как с этим бороться. Часть I

    ​​​Введение: основные типы науки. В качестве введения хочу перечислить основные типы науки. Можно различать (1) большую науку, (2) фундаментальную, (3) фундаментальную социально ориентированную (поисковую?) и (4) прикладную науку.
    2234
  • 03/12/2016

    Как гранты помогают научной молодежи

    ​В последнюю декаду ноября в Институте органической химии им. Н.Д.Зелинского было много гостей - ведущих ученых Отечества. Причем, в основном, не убеленные сединами, хотя и такие встречались, но большей частью молодые - грантодержатели Российского научного фонда.
    1820