Согласно плану реализации национального проекта «Наука» в России через пять лет должно появиться 35 тыс. молодых ученых. О том, что служит главной мотивацией для привлечения молодых людей в науку, а также о финансировании создания установок MegаScience и смысле университетских кампусов, министр науки и высшего образования РФ Михаил Котюков рассказал в эксклюзивном интервью, прошедшем в студии «Известий» на Петербургском международном экономическом форуме.

— Мы находимся на грани смены эпох — уходит старая школа, приходит новая. У вас совершенно четкая задача — к 2024 году больше половины ученых должны быть не старше 39 лет. Как это возможно реализовать?

— Это задача национального проекта «Наука». Задача, которую нам придется решать в университетах, в научных организациях. Для ее решения нужно менять правила работы аспирантуры, повышать мотивацию молодых людей, которые готовы стать учеными.

— Она реализуема?

— Сегодня в аспирантуре учится почти 90 тыс. человек при четырех миллионах студентов. На защиту выходит чуть более 9 тыс. человек ежегодно. То есть получается так: готовим довольно много, а подготовленных получаем в итоге не так уж много. И это — зона нашего перспективного развития, что очевидно. Нам нужно за шесть лет получить 35 тыс. с плюсом человек, которые выберут для себя исследовательскую карьеру. И это люди, которые выберут для себя университеты, это люди, которые придут в научные организации, это люди, которые захотят работать в высокотехнологичных компаниях и будут дальше создавать новые технологические решения. То есть они отвечают за независимое будущее России.

— Что является сейчас ключевым стимулом для этих людей — деньги?

— Одними деньгами привлекательность не создается. Мы часто общаемся с молодыми исследователями, с теми, кто уже выбрал эту карьеру, и понимаем, что здесь несколько слагаемых успеха. Например, мы понимаем, что для этих людей принципиально важны крупные научные проблемы. Многие так и говорят: нам нужна настоящая, амбициозная задача, в решении которой нуждалось бы государство. С другой стороны, конечно, важны те условия, в которых проводится исследование. Я говорю о приборной базе, об уникальных установках.

— Это то, что называется MegaScience?

— В том числе. Это и установки MegaScience, и развитие лабораторных баз в институтах и университетах. Безусловно, важно и создание экосистемы вокруг университетов, вокруг научных организаций, например наличие современных университетских кампусов. Важна, конечно, и материальная составляющая. Вознаграждение должно быть рыночным, должно соответствовать вкладу.

И еще очень важна внутренняя кооперация. Технологический прорыв невозможен без практической ориентированности исследований и совместной работы исследователя в университете, исследователя в научном центре и инженера-технолога на производстве. Вот тогда мы сможем получить технологию, которая создается под развитие производства, а значит, практическую реализацию идей, которые родились в исследовательском коллективе. Только так мы с вами как потребители сможем увидеть на полках магазинов отечественные товары.

— В связи с этим вопрос. Безусловно, под финансирование национального проекта «Наука» выделяется колоссальная сумма...

— Более 630 млрд рублей.

— Но при этом очевидно, что на создание тех же проектов MegaScience — различного рода уникальных установок, на которых будет когда-нибудь в перспективе получен результат и его можно будет использовать в практической плоскости, — тоже требуется гигантская сумма. Должна ли только Россия финансировать эти проекты или для этого, может быть, нужна международная кооперация?

— Вы абсолютно правильно формулируете вопрос. Но существует заблуждение, что на установках MegаScience можно получать только результаты, касающиеся фундаментальной науки, которая имеет мало отношения к ближайшей перспективе, к практическим задачам. Это далеко не так. Установки класса MegаScience, конечно, есть разные. Есть те, что решают задачи преимущественно фундаментального характера. Но также существуют и те, которые позволяют решать огромное количество практических задач. Такие установки, работающие в Европе, две трети времени посвящают проведению исследований в интересах индустриальных компаний. И мы для себя ставим такую же задачу.

Другое дело, что на первом этапе развития этих установок — особенно если говорить о синхротронных установках, — конечно, должно помочь государство или международные организации. А уже всё, что касается исследовательских станций, рабочих лабораторий, которыми обрастают такие установки, может быть финансируемо или с помощью частно-государственного партнерства, или с помощью индустриальных компаний.

Мы уже сегодня, прорабатывая такую программу в рамках национального проекта, имеем предварительный пакет промышленных заказов на использование той инфраструктуры, которая будет создаваться в ближайшие годы. Поэтому, с одной стороны, создавать всё это сугубо за счет федерального бюджета было бы неправильно — и достаточно дорого и неоправданно с точки зрения ограниченности возможности практических результатов. Вполне можно создавать такие приборы под технологические задачи.

— Вопрос про кампусы. Их сейчас на территории России — единицы. Каково оптимальное количество для нашей страны таких полноценных студенческих городков, которые мы привыкли видеть в американских комедиях?

— Нам нужно определиться, что мы подразумеваем под словом «кампус». У нас очень много мнений на этот счет. Кампус — это не те общежития, которые многим привычны из нашего недавнего советского прошлого. Кампус — это территория, где комфортно, где есть мотивация к развитию, к саморазвитию. Неважно, это образовательная составляющая или это исследовательская составляющая — кампус должен предоставлять различные возможности. Помимо места для проживания, кампус должен быть местом для коворкинга, при этом включать исследовательские лабораторные центры, спортивную и социальную инфраструктуру.

— То есть быть некоей точкой роста?

— Да. С одной стороны, кампус — это часть городской инфраструктуры, а с другой стороны, это точка роста для нового формата мышления.

— Обычно, когда мы говорим о науке, мы имеем в виду в первую очередь точные и естественные науки — те, которые дают прикладной материальный результат. Не возникает ли у вас ощущения, что за бортом останутся такие науки, как философия, социология, лингвистика? Ведь развитие физики без философии невозможно, это же очевидно.

— Такой угрозы нет на самом деле. Национальный проект «Наука» построен в рамках реализации стратегии научно-технологического развития, которая была утверждена президентом РФ 1 декабря 2016 года. Эта стратегия построена по принципу формирования необходимых ответов на большие вызовы, с которыми сталкивается человечество. В ней определены семь приоритетных направлений научно-технологического развития, и в этих направлениях есть и общественно-гуманитарный блок. Поэтому все те приоритетные области, о которых мы говорим в национальном проекте, безусловно включают в себя и общественно-гуманитарную составляющую. Эти направления не будут забыты проектом, он не только про физику, математику или химию.

— Развитие науки педагогики, на мой взгляд, является одной из ключевых проблем в нашей стране.

— Мы понимаем вызов и приоритетность этого направления. Сегодня каждый десятый поступающий на бюджетные места в вуз, поступает на педагогику. Это самое крупное направление. Мы совершенно точно понимаем, что для подготовки будущего педагога нужно применить и самые передовые технологии, и серьезно напитать эту образовательную программу научными заделами и перспективными направлениями. Поэтому тут должны быть современные формы построения коммуникаций, педагог должен первым делом налаживать контакт с классом.

— Вы контролируете изменения в программах педагогических вузов?

— Мы договорились вместе с нашими коллегами из Министерства просвещения РФ действовать здесь сообща. Мы понимаем количественно, сколько педагогов нужно стране в ближайшие годы. Мы это отражаем в тех самых цифрах приема. Сейчас, привлекая возможности Российской академии образования, мы будем активно прорабатывать изменение содержания образовательных программ. Я вам могу сказать, что только за два года — 2019 и 2020 — у нас должны пройти переподготовку 30 тыс. преподавателей, которые дальше будут реализовывать самые перспективные образовательные программы.

— А с прорывными педагогическими идеями, мыслями вы сталкивались?

— Безусловно. Буквально на этой неделе у меня было несколько таких встреч, мы обсуждали разные вопросы развития университетов, в том числе и в гуманитарной составляющей педагогических практик. Мы ведь хотим, чтобы педагог в школе или университете общался с обучающимися не свысока, а выстраивая эффективную форму взаимоотношений. Сегодня есть такой запрос. Мой собственный сын учится в школе, и, поверьте, он делится своими соображениями, впечатлениями от образовательных программ. Один педагог выстраивает свои взаимоотношения с детьми быстро, и в результате они с удовольствием занимаются, а кто-то, наоборот, не может построить коммуникацию. И мы понимаем, что уровень предметных компетенций вроде бы высок, а вот педагогической практики недостаточно. Тут есть разрыв — а в итоге страдает качество образования. То же самое и в университете.

— А не возникает ли у вас ощущения, что в 15–17 лет сложно понять, кем ты хочешь быть. Может быть, давать после школы года два на размышления?

— Сложный вопрос. С одной стороны, образование — это непрерывный процесс. Каждый делает выбор сам, когда ему получать высшее образование. Юридически это можно сделать в любом возрасте. Но всё же должна быть готовность перехода на следующий этап. Думаю, с этой точки зрения сейчас возможности есть. На базе одного высшего можно добирать те компетенции, которые сегодня на рынке труда востребованы.

— Может быть, сделать первые два курса вообще без экзаменов, чтобы человек понял: я не хочу быть врачом, я хочу быть инженером...

— У нас существует система перевода из одного университета в другой, с одной специальности на другую, то есть система позволяет внести коррективы по мере обучения.

Пётр Марченко

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Казаков

Видео

Похожие новости

  • 04/05/2016

    ФАНО систематизирует доступ в центры коллективного пользования

    ​Одна из основных задач в работе ФАНО России на ближайшее время - обеспечить "безбарьерный" доступ ученых к центрам коллективного пользования (ЦКП) и уникальным научным установкам (УНУ).  О первых итогах и проблемах реализации соответствующей программы рассказала заместитель начальника Управления по взаимодействию с РАН и обеспечению деятельности Научно-координационного совета ФАНО России Евгения Степанова.
    1949
  • 15/07/2019

    Ученые надеются на оживление жилищных программ

    ​На состоявшемся недавно в Долгопрудном совещании по развитию кадрового потенциала в сфере науки с участием председателя правительства обсуждались в том числе жилищные проблемы научной молодежи. Из выступления Дмитрия Медведева оптимисты сделали вывод, что власть готова содействовать ученым в решении квартирного вопроса.
    381
  • 05/06/2017

    Интервью с руководителем ФАНО Михаилом Котюковым

    ​Глава Федерального агентства научных организаций России Михаил Котюков на ПМЭФ в студии «Известий» рассказал о том, как идут преобразования в российской науке, как их воспринимают академики РАН и какими модернизированными российскими научными центрами без ложной скромности можно гордиться уже сейчас.
    1586
  • 20/06/2018

    Григорий Трубников: лаборатории получат средства в течение июля

    В правительстве определились с первым заместителем министра науки и высшего образования. Им стал экс-заместитель прежнего министра образования и науки Григорий Трубников. Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев подписал 18 июня соответствующее распоряжение.
    1176
  • 17/03/2017

    Алексей Хохлов: Что отразил публикационный рейтинг?

    На сайте Федерального агентства научных организаций недавно были опубликованы индикативные рейтинги академических институтов 2014 и 2015 годов по критерию публикационной активности исследователей. В этих документах приведены данные по числу публикаций, индексируемых в базах данных WоS и РИНЦ, цитируемости, среднему импакт-фактору журналов, в которых печатаются сотрудники НИИ.
    2072
  • 16/10/2018

    Марина Боровская: «Именно экспертное сообщество должно беспокоиться о вопросах репутации»

    Какие проблемы российского высшего образования нужно решать в первую очередь, как право самостоятельно присуждать ученые степени скажется на качестве образования и как ученые в составе Министерства науки и высшего образования будут помогать Михаилу Котюкову, на Глобальном форуме конвергентных и природоподобных технологий, прошедшем в Сочи, в интервью Indicator.
    638
  • 05/04/2019

    Качество научных работ обеспечат иностранными публикациями

    Возможно, вскоре соискателей на учёную степень в России обяжут публиковать свои научные работы только в изданиях, входящих в международные базы данных. Такой документ подготовили в Министерстве науки и высшего образования.
    364
  • 11/12/2018

    Михаил Котюков стал гостем программы «Поздняков» на телеканале НТВ

    ​Глава Минобрнауки России ответил на вопросы о координации действий власти и научного сообщества, о задачах по вхождению страны в пятерку ведущих мировых научных держав, решении проблемы кадрового обеспечения науки, генетических исследованиях.
    1186
  • 21/10/2019

    Глава Германского дома науки и инноваций о российско-германском научном сотрудничестве

    ​Германскому дому науки и инноваций (DWIH) в Москве в этом году исполнилось 10 лет. Germania Online пообщалась с директором Андреасом Хёшеном о деятельности DWIH, его сотрудничестве с немецкими и российскими научными институтами, а также о недавно начавшемся  Германо-Российском годе научно-образовательных партнёрств 2018-2020.
    158
  • 24/08/2016

    Минобрнауки могут разделить: кто теперь будет управлять учеными?

    ​20 августа, стало известно, что Министерство образования и науки РФ может быть разделено на два ведомства. Об этом сообщили СМИ со ссылкой на источники в научно-образовательной сфере.  Днем ранее президент Владимир Путин уволил главу Минобрнауки Дмитрия Ливанова, занимавшего пост с 2012 года.
    3074